— Не подпрыгивай высоко, иначе из-под тебя могут утащить землю, — грустно цитировал старого польского еврея, Ежи Леца, Кожин, в очередной раз напиваясь в одиночку, когда вся семья уже тихо спала, а почти еще не обжитая кухня наполняла ночь едким запахом луковых вязанок. Запах лука и близкого расставания — все нажитое: квартиру, машину, участок под Выборгом — предстояло отдать в погашение чужого долга. Так сказали «банкиры», а они, как ни крути, народ серьезный. Был еще выход — пойти к Мареничу, повиниться… Но Борис Иванович почему-то не спешил это сделать.
Как-то вечером неподалеку от Невского его посадили в огромный малиновый «мерседес» и отвезли за город, в кемпинг.
Обращались вежливо. Угостили кофе. А потом предложили простой и безболезненный способ рассчитаться — и не последним, нажитым с таким трудом, а малой толикой неисчислимых мареничевских капиталов.
— Вот такие дела, — сказал Виноградов, выключая магнитофон.
— А дальше? — Зайченко перестал потрошить очередной извлеченный из пепельницы окурок. Он утверждал, что эта привычка помогает ему сосредоточиться, сомнений это у окружающих не вызывало, равно как и положительных эмоций.
— Любопытно, — поджав губы, кивнул Профессор. — Любопытно.
Орлов и Корзун молча ждали продолжения.
— А дальше там еще полтора часа соплей. Короче, суть такая… О том, что тридцатого шеф снимет в банке валюту, те ребята знали. Кожин уверяет, что не от него, но, скорее всего, врет: нелогично получается. Скорее всего, так: он подставил под шефа «липовых» продавцов, у которых якобы была квартира — где-то прямо рядом со Смольным.
— Точно! На Суворовском! — поднял вверх палец Корзун. — Шеф сам ездил, и немцам понравилось… Пять комнат, потолки…
— Ага… Все детали прорабатывал Кожин, он и забил «стрелку» на вечер четверга — чтоб те «генеральную» принесли, а шеф сразу же бы и рассчитался…
— Они должны были дарственную принести, — поправил опять Корзун. — Хотели действительно сначала по генеральной доверенности, но… Мороки больше, да и вообще…
— Знаешь, я так думаю — там не только владельцы, там и квартира «липовая» была, из расселенных, например, или дом под снос, — вздохнув, поморщился Зайченко.
— Но это ж сразу по документам!..
— Ты че — дурак? Никто и не собирался документы нести! Нужно было только, чтоб Маренич деньги снял!
— Да, по всей видимости… — продолжил Виноградов. — Шеф валюту привез, вы посидели, его подождали…
Так? Потом Кожин позвонил «продавцам», они сказали, что приедут завтра утром: это был первый сигнал, что все идет по плану, валюта на месте…
— Вот сука! — не удержался Денис. — Точно ведь звонил…
— Касса уже к этому времени была опечатана, Виктор, конечно, домой такую сумму не попер, закрыл в сейф… Сдал дверь под сигнализацию. Поговорил с Шиловым. Уехал… А Кожин вместе с вами уже был во дворе главного офиса. Первым делом — спер из денисовского кабинета трубку-телефон.
— Да ну?
— Именно. И с этим телефоном ушел к себе — не обращали внимания, из окна его кладовки двор как на ладони? Он убедился, что Денис с Корзуном уехали, отзвонился… Прихватил пиво, спустился вниз. Сунул по пути на место аппарат, потом «озадачил» охранника — насчет своей машины… Вот тут момент был рискованный — гад зашел в дежурку, сделал вид, что звонит по телефону, а сам… А сам — отключил сигнализацию! Вернулся во двор, «замкнул» на себя парня корзуновского: кто ж бросит в беде автолюбителя? Что-то они там чинили — зажигание, что ли…
— Уволю идиота! — прошипел начальник службы безопасности.
— Да ладно тебе… Потом Кожин опять пошел в дежурку, еще раз якобы позвонить — и щелкнул обратно тумблером. И сигнализация, естественно, сработала…
— Класс! Нет слов, — Прикрыв глаза, Профессор смаковал ситуацию. — Блестяще!
— Подождите… — Орлов почесал мокрую от пота переносицу. — Подождите… А дверь? А как они сейф открыли?
— Да! — поднял на Владимира Александровича ревнивые глаза Корзун. — Действительно?
— Ну вот в этом-то как раз ничего особенно сложного не было… Вы вторым корпусом как пользовались? Кому надо, тот ключи и брал от входа! Кожин говорит, что сделал дубликаты еще в середине сентября, сразу же после той встречи с «банкирами». А сейф…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Разве это проблема? Ящик стандартный, куплен в магазине! Ну? Что — не подобрать? Да для профессионала…
— Все не так просто, Денис. У них времени было — ноль! Слишком жирно — подбирать ключи или там отмычки… А вдруг бы заклинило?
— Ну и?
— Иваныч, сколько было ключей от сейфа? Всего?
— Не знаю… Два комплекта. Или три? Это вон — Корзун должен знать, его хозяйство.
— Ну, во-первых… Сейф покупали, когда я еще не работал. Но если уж на то пошло… Одни ключи были у шефа, одни — у Орлова. И контрольный комплект — в охране, в моем собственном загашнике…
— Все?
— Все.
— Значит, не врет Борис Иванович… Орлов, ты помнишь, как сейф покупали?
— Да. Кожин, кстати, тогда еще не таким «крутым» был, просто вроде завхоза…
— Ага. Он его и привез из магазина. И один из четырех комплектиков ключей — а их обычно по четыре выдают, я звонил — на всякий случай заныкал. Еще в девяносто втором! Во как…
— Допустим… Надеюсь, главное он поведал?
— Бе-зус-лов-но! — с законной гордостью отчеканил Виноградов. Он пролистнул блокнот, нашел нужную страницу:
— Вот схема, Кожин сам рисовал… Тот кемпинг, где его вербовали. Названия, конечно, не заметил и адреса тоже, но описал подробно: два этажа, красный кирпич, веранда… Потом послушаете — на кассете все записано.
— А телефон? Которым они из машины пользовались?
— Разумеется.
— Давай! — загорелся начальник охраны. — Не проверяли еще?
— Здра-а-сте! Когда?
— Да, конечно… А может, сволочь, врет? Может, шеф и сейчас еще в кемпинге? — В голосе Орлова смешались сознание собственной наивности и некий намек на надежду.
— Иваныч! — застонал Виноградов. — Но я же тебе уже полчаса объяснял… Про исчезновение шефа он ничего не знал! Во всяком случае, ничего конкретного! Его же ведь первого числа на комбинат вывезли и только сейчас вернули… Да для него, если хочешь знать, шеф — единственная надежда! Вы же его без Маренича в клочки порвете, так?
— Так-то оно так… Но! Проверить все равно надо. Женя! Возьми у Владимира Александровича кассету и бумажку — и давай, доводи до конца…
— Не наломайте дров, — сказал Виноградов. — Не торопитесь! Мне сердце вещует: лучше с этим делом обождать, по поискам шефа все равно ничего не добьемся, только время потратим и силы. А на два фронта работать — в фирме возможностей нет, либо деньги возвращать, либо шефа…
— Владимир Александрович! Ты свое дело сделал классно, спасибо тебе… — В голосе вмешавшегося Зайченко зазвучали хозяйские нотки, которые терпеть не мог капитан. — А дальше мы уж как-нибудь разберемся… И почему ты, например, исключаешь, что они, допустим, узнали о подозрениях относительно Кожина и похитили шефа, чтоб в случае чего обменять их друг на друга? А?
— Ерунда! — твердо отреагировал Профессор. — Зачем им Кожин? Проще и дешевле его грохнуть, как расходный материал. Это, очевидно, и планировалось, но мы опередили…
— Кстати… — пересилил обиду Виноградов, он опять чувствовал себя как использованная и отброшенная в сторону промокашка. — Кстати… Я гарантировал Кожину охрану!
— Это, конечно, это сделаем, — оторвался от переданной капитаном схемы Корзун. Затем посмотрел на оборот листка: — Телефон знакомый… Черт! Ладно, посмотрим. Надо будет сразу же…
Юный начальник службы безопасности напоминал играющего ноздрями, роющего землю копытом боевого жеребца — что-то вроде Холтоффа из шпионского сериала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это очень серьезно — ты понял? — Профессор почувствовал озабоченность коллеги и поддержал Владимира Александровича. — Нам сейчас жизнь этого подонка так же дорога, как ему самому! Ясно?!
— Да нет вопросов! Я что — дурнее паровоза? Сделаем в лучшем виде: сейчас прямиком на квартиру, там запрем его, постоянный пост, рацию! Даже два человека — на всякий случай…
