взяла на себя управление казной Кэллоу, в наши дни я могла себе это позволить. Прогресс.
Лично моё понимание было много проще: моя воля была иглой. Открывая врата, я пробивала ткань междумирья в Аркадию, но то, где игла должна была выйти, чтобы вытащить меня из Аркадии, определялось тем, откуда я пришла и куда направлялась.
Ситуация с поставками была еще одной головной болью, и я никогда так не скучала по Крысе, как тогда, когда Значимая прислала мне на стол копию списка наших запасов для кампании. Маршал и генерал Афолаби, по сути, опустошили зернохранилища Денье и Саммерхолма, чтобы гарантировать нам автономность в течение нескольких месяцев, но была большая разница между вождением повозок с припасами по дорогам Кэллоу и через дебри Аркадии.
Улаживание этого вопроса заняло ещё два дня, затем ещё два, когда герцогиня Кеган настояла на том, чтобы переправить свои повозки через реку вместо того, чтобы полагаться на повозки Легиона. Вино во флягах моих офицеров стало ледяным, потому что температура в комнате, когда я услышал об этом, резко упала.
Со стороны Деорайт были разговоры о том, чтобы оставить второй обоз снабжения и не держать все пайки вместе, но после того, как я окинула взглядом стол переговоров, они «великодушно» отказались от дальнейшего обсуждения этого вопроса.
И вот теперь мы здесь, более чем двумя неделями позже той даты, в которую я хотела выступить.
Самые большие ворота, которые я смогла открыть, представляли собой равносторонний треугольник в семьдесят футов[40] в основании, так что пройти строем не было никакой возможности. Это должна была быть марширующая колонна, что вызвало ещё один раунд того, что я отказывалась даже называть препирательствами. Я знала, что такое пререкания — это был излюбленный язык всех моих близких друзей. В пререканиях была прямолинейность, приводящая в итоге к взаимному согласию. Это же было просто уродливое варево из недоверия и злобы. Маршал Значимая хотела, чтобы её два легиона прошли первыми, и генерал Афолаби поддержал эту идею. Герцогиня же Кеган предложила своей пехоте переправиться первой, явно подразумевая, что гоблинам нельзя доверять, иначе они могли устроить засаду для её армии на другой стороне. Тут Значимая вслух задалась вопросом, достаточно ли осталось от тела младшего брата Кеган, чтобы опознать после того, как Грэм Одноглазый убил его у Стены во время Завоевания. Прежде чем конфликт мог стать ещё более агрессивным, я стукнула кулаком по столу.
Он тут же сломался, и меня это нисколько не удивило, потому что в последнее время я чувствовала, что смогу пробить и железо, если очень захочу. Это ни в малейшей степени не обеспокоило меня, зато привлекло их внимание. Я сказала им, что это мои грёбаные ворота, поэтому мои люди пройдут первыми, ведомые мной, за которыми последует Четвёртый Значимой.
Следующим должны будут пройти Деорайт, а легион генерала Афолаби будет отвечать за арьергард и прикрытие нашего обоза с припасами. С тактической точки зрения вся эта диспозиция была дерьмовой, и никому не нравился компромисс, но, очевидно, ломание мебели делало людей менее склонными спорить по незначительным деталям.
Впоследствии Разбойник сообщил мне, что по лагерям пошли слухи о моей вспыльчивости, но я сомневалась, что даже Блэк смог бы с улыбкой выдержать эти бесполезные разборки. Что касается Верес, что ж, она бы действительно отправила их остужать пятки, выкопав ямы и заполнив их минимум дважды к настоящему времени.
Боги, я пропустила Пятнадцатый. Конечно, эти негодяи были моей головной болью, но, по крайней мере, они делали всё, о чем я их попросила, не споря четверть колокола.
И все же, наконец-то мы здесь. Кровь в моих жилах остыла, и сила струилась от моих доспехов, как дым, даже когда ворота содрогнулись и открылись передо мной. Когда мой разум, наконец, пришёл в себя, я обнаружила, что задыхаюсь, прислонившись к шее лошади. Прежде чем посмотреть на Висельников вокруг, я подождала десять вдохов, пока слабость покинет меня.
— Вперёд, — приказала я.
Мы прошли через ворота. Проход в Аркадию было трудно описать словами. Это не было давлением, не совсем так. Это было похоже на то, как будто с тебя сняли вторую кожу, о существовании которой ты и не подозревал, и ты чувствовал себя странно голым, даже когда был одет в полную броню, как я.
Я ехала впереди своей свиты, так что у меня было время сориентироваться, прежде чем они догнали меня, справившись с первым впечатлением. Здесь тоже была ночь, но ничего похожего на то, к чему мы привыкли. Поля к югу от Денье были в основном засеяны капустой и редисом, в то время как здесь, насколько хватало глаз, была высокая трава. Ленивый ветерок заставлял поля дрожать, в то время как в небе над нами висела полная луна.
Я бы поняла, что мы на территории Лета, даже если бы была слепа, просто по той иррациональной ненависти, которую я чувствовала внутри себя. Силе, которую я обрела в Скейд, совсем не нравилось находиться здесь, и ненависть усилилась, когда я взглянула на луну. Действительно? Меня покоробило. На луну? Мой титул звучал как «Герцогиня Безлунных ночей», так что я видела в этом логику. Я боролась с некоторыми довольно абсурдными вещами с тех пор, как стала злодеем, но проклятая луна — нечто особенное в этом списке.
Я пришпорила Зомби Второго, когда Висельники прошли позади меня, немедленно рассредоточившись в строю и следуя за мной. Вдалеке, в нескольких милях впереди, я могла видеть высокие светлые башни, тянущиеся к небу. Я нахмурилась, когда посмотрела: сила, которую я чувствовала от этого места, была всего лишь осколком того, что чувствовала в Скейд, так что это вряд ли было местом Летнего Двора. Но вполне вероятно, что там будут фейри, и слабое присутствие выходных ворот, которые я могла чувствовать на расстоянии, было за ними.
Далеко за ними. Дерьмо. У меня были сильные подозрения, что третье путешествие в Аркадию не станет лёгким, но экспедиция в сердце Лета превзошла мои худшие ожидания. Борьба с Летним Двором на их собственной территории точно не являлась залогом успеха. Но какой у меня выбор?
Нам нужно действовать быстро, прежде чем Лето соберёт всю свою армию и ударит по нам. Форсировать марш прямо к выходу из Аркадии, максимально игнорируя фейри — быть втянутым в кампанию здесь означало бы отправить в могилу тридцать тысяч солдат, которых мне удалось собрать. Прошло совсем немного времени, прежде чем все
