Ла Абель Гнец
Сумерки быстро переходили в ночь. Мы с Кристиной неспешно брели, держась за руки, окруженные сгущающейся темнотой. На самом деле до конца дня оставалось еще много времени, но темнело зимой рано. Мы попали в небольшой временной промежуток, когда лучи солнца уже не могли осветить путь, а заклятия света, расположенные на вершинах столбов вдоль дороги, еще не начали работать.
За последние несколько часов моя невеста перемерила пару десятков нарядов, а одно платье мы даже купили. Платил за него, разумеется, я, но из семейного, а не личного кармана. Да и стоило оно не особенно дорого. Зато Кристина была в восторге от подобного жеста и сама предложила отправиться ко мне в гости, а не в особняк Денова. Карету нанимать мы не стали, решив прогуляться под ясным небом, раз уж выпала такая возможность.
— Мои родственники еще более заботливы, чем твои, — продолжал я начатый ранее разговор. — Беда в том, что в своей заботе они совершенно не учитывают мое мнение.
— Значит, им придется долго спорить с моими, — хихикнула Кристина. — Мама ни за что не отдаст право командовать мужем ее дочери. Вот ругани-то будет.
— Жаль только, что нам от этого не легче, — вздохнул я. Перспектива обзавестись еще одной любящей распоряжаться родственницей не радовала.
— Надо будет придумать, как их столкнуть друг с другом, — решила моя невеста. — Тогда нас никто беспокоить не будет.
— Только пока не найдут компромисс.
— Денова и Гнецы? Такое просто невозможно. Мы с тобой исключение.
Я не стал говорить, что они уже и так договорились. Наша предстоящая свадьба была более чем достаточным доказательством достигнутого между двумя семьями взаимопонимания. Пусть даже частичного или временного.
— Ну еще Крис. Он тоже к тебе прекрасно относится, — продолжала развивать свою мысль Кристина. — А вот старшим не договориться ни за что. Так что наша маленькая семья в безопасности. Я защищу тебя от твоих родственников, а ты меня — от моих.
— Все не так просто. Мои родители совсем не глупы, да и сестра тоже. Они могут заставить нас подозревать друг друга. Всегда найдутся факты, которые можно истолковать по-разному. Только абсолютное доверие позволит сохранить настоящую семью навечно.
— У нас будет такое доверие. — Девушка стиснула мою руку своей. Больно. Напомнив о том, что хрупкая на первый взгляд Кристина довольно давно занимается боевыми искусствами.
Беседуя подобным образом, мы подошли к дому. Заклятые столбы давно заливали улицу теплым, почти дневным светом, но во дворе царила ночь. Я в очередной раз слегка удивился отсутствию у нас светильника рядом с входной дверью, вроде тех, которые украшали большинство богатых домов. И вновь тут же забыл об этом. Поднявшись на крыльцо, предупредительно открыл перед девушкой дверь, впуская ее внутрь. Помог снять плащ, прежде чем подоспела встречающая нас Рикка.
— Господин Абель. — Горничная приняла из моих рук одежду Кристины и замерла, ожидая пока я сниму свою. — В доме гостья. Госпожа Мелисанда настаивала на встрече с вами, и мы взяли на себя смелость предложить ей подождать в гостиной. — Едва заметная пауза перед «мы» выдавала истинного виновника события. Наверняка Мика приняла решение самостоятельно, а Рикка всего лишь взяла часть ответственности на себя.
— Ты ее имел в виду, когда говорил о доверии? — Кристина искоса посмотрела на меня.
— Нет, — честно ответил я. — Для меня приход Мелли такая же неожиданность, как и для тебя.
— Тогда не буду вам мешать. Наверняка она захочет поговорить наедине. Пойду поздороваюсь с Виолой, а ты позови, когда закончите. — Девушка поцеловала меня в щеку и слегка укусила за мочку уха. — Я доверяю тебе, Абель. Полностью.
Проводив ее взглядом, я отдал свой плащ Рикке и, переобувшись в домашние тапочки, отправился в гостиную. Какое-то давящее чувство в груди и ледяной комок внизу живота заставили меня умерить шаги. Жить без Мелисанды было довольно просто, впрочем, как и с ней, а вот чувство неопределенности давило, пробуждая иррациональный страх. Я не знал, зачем моя бывшая подруга решила посетить меня, но волновался, словно опасаясь услышать новое «прощай».
— Здравствуй, Абель. — Девушка повернулась ко мне, застывшему в дверях. Она изменилась. Осунулась, под глазами появились круги. И взгляд стал другим: внимательным и решительным, так непохожим на восторженно-пугливый прежней Мелли. Странно, раньше я, оказывается, совсем не замечал выражения ее глаз. Видел, запоминал, но не обращал внимания.
— Здравствуй, Мелли. Ты по делу или просто в гости?
— Я пришла попросить прощения. Не буду оправдываться или говорить, что не виновата. Не имеет смысла. — Она глубоко вдохнула и выдохнула. — Прости меня, Абель. И вот. — Мелисанда протянула все это время сжимаемую ею в руках папку.
— Что это? — спросил я.
— Извинения. — Мелли на мгновение закусила губу и тут же ее выпустила. — Вместо слов.
Я распустил завязки и открыл папку. Самым первым лежал лист с краткой биографией какого-то человека: имя, фамилия, возраст, значимые факты из жизни, еще какой-то текст. Но привлекло мое внимание не это, а маленький четкий портрет, нарисованный профессиональным художником, и небольшая пометка в правом верхнем углу: «Поставляет информацию Гнецам, Аварисам, Лэндоу». Под первым листом обнаружился следующий такого же типа, затем еще один и еще. Вся папка содержала досье на более чем сотню человек.
— Знаешь, мне никто и никогда не приносил столь дорогих извинений. — Я был потрясен. — Расскажешь, откуда у тебя такие документы?
— Расскажу, — кивнула она. — Только можно потом?
— Конечно. Останешься на ужин?
— Если ты приглашаешь. Только, Абель, я не уверена, что снова смогу быть твоей любовницей. — Она отвела взгляд.
— И не надо. — Я взял ее за руку. — Ты моя подруга, Мелли. Близкая подруга. И в моем доме тебе будут рады, когда бы ты ни появилась.
Мелисанда подняла на меня глаза и улыбнулась. Впервые за все время нашего с ней разговора.
— Твои поступки иногда ставят меня в тупик, — проворчал ректор, наливая себе в стакан ледяной воды из графина. — Поясни, пожалуйста, зачем ты отдал наставнице Факаш досье на всех шпионов Гнецев. Да еще и людей Денова к ним прибавил. Гениальные мысли, рождающиеся в твоей голове, порой ходят такими странными путями, что мой старческий разум не в состоянии уследить за ними. А очень хочется.
— Все достаточно просто. Моя ужасная репутация перестает работать. — Сокол сидел напротив Ли Каласа, умудрившись развалиться на обычном строгом стуле с невысокой спинкой. — Слишком много молодежи добирается до высоких должностей, слишком короткая память у стариков. Служба безопасности Летнего дворца еще достаточно вежлива, потому что вынуждена жить и работать с нами бок о бок. А вот остальные… Люди из Осеннего дворца наглеют. Причем это касается не только подчиненных главного наследника, но и слуг самого императора. Гнецы думают, что если одного из их агентов отправили к родне в гробу, то они избавлены от необходимости приносить извинения за активную работу без предупреждения на чужой территории. А между прочим, их действия грозили опасностью курсантам академии, за которых мы отвечаем. Если Александро забыл, почему со мной не стоит ссориться, то что уж говорить об остальных, далеко не столь осторожных.
— Причины мне понятны. Мне непонятен смысл твоих последних действий. — Ректор допил воду из стакана и, отставив его в сторону, откинулся на спинку кресла.
— А это еще проще. Незачем сталкиваться с Гнецами самостоятельно. Нужно просто принять во внимание их мелкие внутренние разногласия и, предоставив Ла Абелю нужную ему информацию, позволить сделать все за меня. Причем к его собственной выгоде. Так, параллельно с освежением памяти окружающим, можно еще и с будущим главой дома подружиться.
— Ты о нем слишком хорошего мнения. Может быть, Абель действительно не такой уж рассеянный, как притворяется, но, для того чтобы возглавить дом не только формально, нужно нечто большее, — проворчал ректор.
