Не знаю, могла ли Забытая Дорога причинить человеку вред, но всех других живых существ она действительно отпугивала. Никто — ни зверь, ни гнус, ни знаменитые живоглоты — не преграждал наш путь. Почва под ногами была упругой и ровной. Никогда еще нам не удавалось преодолевать такие расстояния за один переход. Даже реки не были помехой. Рельс висел над водой безо всякой опоры — как всегда, идеально прямой и сверкающий, и мы, уцепившись за накинутую на него кожаную петлю, легко докатывались до противоположного берега. Видели мы и сделанный Сокрушением стометровый зазор в дороге. Лес здесь смыкался, и пришлось изрядно попотеть, пробираясь сквозь бурелом и колючие заросли.
— Скоро минуем Стеклянные Скалы, — где-то в середине пятого перехода объявил Хавр. — Вот тут надо остерегаться. Место это мертво уже тысячи лет, но всякая нечисть лазить возле него не перестала. Жуткие попадаются экземплярчики. Как раз где-то поблизости и моего отца искалечило.
— Может, нам лучше свернуть с Дороги? — предложил я.
— Не стоит. Их совсем не Дорога привлекает. Они окрест что-то ищут. Тысячи лет уже ищут. Раньше все леса перепаханы были. Теперь их уже меньше стало.
— Тогда остановимся на пару минут, — попросил я. — Зелейника надо хлебнуть.
Перед тем как отпить из баклаги, я взболтнул ее. Зелейника оставалось порядочно — наверное, не меньше двух третей. На обратную дорогу с лихвой хватит.
— Расскажи хоть, чего нам бояться, — спросила Ирлеф, чуть более встревоженная, чем всегда. — На кого эти твари похожи?
— А это раз на раз не приходится. Может быть и карлик тебе по колено, а может и великан выше тех деревьев. Может ползти, может и летать. Может клыками клацать, а может и огнем плеваться. Как повезет.
Опять врет, подумал я. Запугивает ее. Карлики… великаны… огнем плюются… Мог бы и позаковыристее что-нибудь придумать. Желая как-то задеть его, я сказал:
— Но ты, я вижу, их не очень-то опасаешься. Всего с парой зарядов на неведомых чудовищ идешь.
— А что делать, — скорбно вздохнул Хавр. — Отступать вроде поздновато.
— Отступать поздно, но и на рожон лезть не стоит. Лучше стороной эти места обойдем. Время потеряем, зато что-то другое сохраним.
— Стороной не получится. Слева Стеклянные Скалы. А справа такой лес, что через него и за месяц не пробьешься. Один путь — вперед по Дороге.
— Ой! — вдруг вскрикнула Ирлеф и отскочила от рельса. — Он гудит!
Я ничего такого не слышал, однако не поленился наклониться и приложить ухо к рельсу. Тишина. Хотя какая-то еле заметная вибрация, угасая, еще билась в металле. И вдруг — лязг! — удар по рельсу, достаточно слабый и отдаленный, но вполне отчетливый. Вибрация сразу возросла и медленно-медленно, на протяжении нескольких минут спала до нуля. Опять — лязг! И все повторилось сначала, монотонно и размеренно. Что это — будто обходчик с молотком идет? Жутко представить, какие обходчики могут быть на таких вот дорогах. Но паниковать раньше времени не стоило,
— Тебе, наверное, показалось, — сказал я, выпрямившись. — Помнишь, какие там пролеты над рекой? Вот ветер их и раскачивает.
— Да, — растерянно согласилась Ирлеф. — Я и сама подумала, что это ветер.
Вот психика человеческая — слабенькое, но неизвестно отчего случившееся лязганье впечатляет куда больше, чем зримая опасность!
— Ну пошли, что ли, — сказал я, обнимая Ирлеф за плечи. — Ты, Хавр, далеко от нас не отрывайся.
Так мы и двинулись вперед — по правой стороне от рельса, не торопясь, внимательно посматривая вокруг. Тишина стояла удивительная, лишь песок слегка поскрипывал под ногами. Я несколько раз оглянулся — мне показалось, что полязгивание доносится именно оттуда.
Вдалеке, пересекая наш путь, что-то стремительно промелькнуло над самой землей — словно кто-то швырнул из кустов спортивный диск. Поскольку Хавр никак не реагировал, промолчал и я, только Ирлеф вздрогнула всем телом.
— Хоть бы рассказал, что это за Стеклянные Скалы, — сказал я, стремясь нарушить изрядно действующую мне на нервы тишину. — Кто там жил раньше? Кто там сейчас живет?
— Я эти Скалы только издали видел. — В словах Хавра ощущалось неподдельное внутреннее напряжение. — Торчат себе из земли. Огромные. Прозрачные. На сосульки похожи. Кто там жил — неизвестно. А сейчас никто не живет. К ним и на тысячу шагов не подойдешь.
— Почему?
— А некому рассказать — почему. Из тех, кто на памяти отца ходил, никто не вернулся. А при мне уже и не ходили.
— Ну а эти… которые вокруг шастают?
— Что — эти? — сдерживая глухое раздражение, переспросил он.
— Где они живут? Те, которые тысячи лет в лесу роются?
— Они не живут! Разве тысячу лет жить можно! Они мертвые!
— Мертвые?… Хм, странно… Что-то я тебя не совсем понимаю.
— Сейчас поймешь! — почти со злобой пообещал Хавр. — Вон стоит один!
Тот, кого он имел в виду, еще не стоял, а только-только успел выплыть на просеку. Реакции и зоркости Блюстителя Заоколья можно было только позавидовать. Да и его странные разговоры стали мне теперь понятны. Жить в привычном понимании этого слова столь чудное создание вряд ли могло.
Что это было? Ком спутанной паутины? Копна развеваемых ветром волос? Охапка сена, приподнятая невидимыми вилами? Не знаю. Любое из этих описаний давало лишь приблизительную картину. Более или менее определенно можно было говорить только о цвете — тускло-синем, с оттенком окалины, словно пережженная проволока. И все это несуразное существо тряслось, шевелилось, даже как бы вращалось вокруг своей оси, то опускаясь к самой земле, то достигая чуть ли не двухметрового роста.
Затем оно устремилось на нас — словно метла на кучку мусора.
Первым на ее пути оказался Хавр. Спутанная масса (чего — волос, паутины, щупалец?) захлестнулась вокруг него, крутанулась вместе с ним, подняв при этом столб пыли, и отшвырнула — не знаю, живого или мертвого — в заросли.
Мне своей очереди долго дожидаться не пришлось. Первое впечатление было такое, словно на меня опять набросили пять пудов рыболовных сетей, только на сей раз сплетенных из стальных тросов и пахнувших не тиной, а заброшенной кузницей. У врага были сразу сотни рук, и все они обвивались вокруг моего тела. Ничего не видя толком, я рвал что-то у себя над головой, стараясь добраться до того, что заменяло этому созданию мозг. Я и не думал уступать. Где уж этой псевдоживой паутине одолеть меня, если даже у мерцающего призрака ничего не вышло! Как бы там ни было, но по прошествии целой минуты я все еще держался на ногах, хотя из меня рьяно старались сделать что-то винтообразное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
