В этот миг сердце дрогнуло, разум затуманился, и вместо того, чтобы поступить так, как положено порядочным, совершенно не влюблённым девушкам, я сперва ответила на поцелуй, а потом и сама к герцогу Кернскому потянулась.
Точь-в-точь как там, в коридоре городской ратуши, обвила шею руками, прижалась всем телом. А через несколько бесконечно сладких мгновений не выдержала и запустила пальцы в уже распущенные волосы.
А Дантос… целовал. Причём совсем не так, как в прошлый раз, а ласково и настолько нежно, что в какой-то момент начало чудиться – он уже не злится! Но увы. Увы, драконья сущность твердила об обратном. Да так уверенно, что возникло желание извиниться перед Даном, вот только… губы были заняты.
К моменту, когда блондинчик поцелуй всё-таки прервал и отстранился, чтобы вновь вглядеться в моё лицо, я об этом желании позабыла. Зато о цели визита вспомнила, но, зная некоторых, говорить напрямую поостереглась. Решила зайти издалека…
– Дан, – позвала тихо. И когда блондинчик вздёрнул бровь, непрозрачно намекая, что слушает, опустила ресницы и спросила: – Ты меня любишь?
Смех герцога Кернского был подобен шелесту листвы, и я слегка растерялась. Что смешного-то? Или… или он смеётся, потому что уже нисколечки не…
Додумать не смогла. Просто Дантос вновь наклонился и опять прикоснулся к губам. И пусть этот поцелуй длился всего секунду, но внезапное сомнение развеял полностью.
Любит. Точно любит! А раз так…
– Дантос, я не знаю, с чего начать.
– Начни с начала, – с улыбкой посоветовал герцог Кернский.
Увы, но с начала не хотелось, поэтому я вновь опустила глаза, а Дан притянул ближе и шепнул в ушко:
– Ладно, Астрёныш, не робей, говори как есть. Кстати, начало я оценил – уже готов к большой и утомительной просьбе.
Вопреки желаниям, я залилась лёгким румянцем, но тянуть всё-таки не стала.
– У меня не просьба, у меня мольба.
Дан снова отстранился, подарил изумлённый взгляд, я же вздохнула и сказала:
– Откажись от этого испытания.
Блондинчик отрицательно качнул головой, а я…
– Дан, они тебя на смерть отправляют, понимаешь?
И прежде чем сероглазый успел сказать «понимаю, но всё равно рискну», накрыла его рот ладонью и выпалила:
– Я буду самой лучшей, самой любящей женой в мире, только, пожалуйста, найди другой способ вывезти меня из Рестрича. Что угодно, кроме озера. Дан, умоляю! На колени встану, если так не услышишь.
В моём голосе прозвучало самое настоящее отчаяние, и герцог Кернский эти нотки точно расслышал. Нахмурился, попытался отодвинуться, чтобы избавиться от моей ладони. В итоге, руку я действительно убрала, но лишь для того, чтобы вцепиться в лацканы модного мужского камзола.
– Дан, клянусь – я никуда не денусь. Буду сидеть здесь, в городе, и смиренно ждать, когда ты что-нибудь другое придумаешь. Я…
– Замуж выйдешь, – перебил блондин. – За этого, как его… За Гертона.
– Да с чего ты взял?!
Ещё миг, и герцог Кернский убрал руки с моей талии, а в глазах уже не изумление плескалось – обида. Дантос просто не верил одной… маленькой и красивой девочке. Хуже того – у него были все основания для сомнений.
– Дан, я клянусь всем, что у меня есть – не подведу. Я дождусь. И ни за что на свете не выйду за Гертона.
Я была совершенно искренна, и Дан эту искренность заметил. Он даже сделал полшага вперёд и нехотя, но всё-таки вернул ладони на мою талию.
Впрочем, последнее было обосновано не столько желанием светлости, сколько тем фактом, что я по-прежнему крепко держалась за лацканы его камзола – в итоге поза получалась несколько глупой…
Пара минут молчаливого противостояния, и герцог Кернский спросил уже вслух:
– Как ты себе это представляешь, Астрид?
– Что «это»? – поспешила уточнить я.
– Твоё намерение дождаться.
Я ответила недоумённым взглядом, и герцог Кернский пояснил:
– Старейшины, Астрид. Я общался с ними недолго, но выводы сделать успел. Они не дадут тебе возможности сидеть и ждать. Тебя выдадут замуж как бы ты ни артачилась.
Дан не выдержал и скривился, а я наоборот улыбнулась.
– Издеваешься? – с прищуром спросил блондин.
Пришлось мотнуть головой, выпустить из захвата камзол и выдать свой простой, но всё-таки гениальный план.
– Если старейшины будут настаивать на замужестве, то я превращусь в дракона.
– И? – явно не понял ситуацию герцог.
– И всё. Никакой свадьбы не будет, потому что женитьба на драконе – бред, а заставить меня сменить облик никому не под силу. К тому же… – Я вздохнула, ещё не зная говорить Дану или нет. Но всё-таки решилась: – К тому же анимализм среди метаморфов строжайше запрещён. И дело не только в уровне изменений, которые приходится пройти для такой трансформации, тут ещё и мораль потопталась.
Дантос снова ответил недоумением, а я улыбнулась. Сказала, опустив ресницы:
– Такая трансформация считается грязной. Думаю, когда сородичи узнают о том, что я семь лет была драконом, женихи разбегутся сами собой.
Кажется, всё сказала доступно, но кое-кто понял по-своему. Вернее, обратил внимание на самое несущественное.
– Женихи? То есть их много?
Я… нет, не смутилась. Более того – закусила щёку, чтобы не рассмеяться. Просто в голосе герцога Кернского столько неподдельного возмущения прозвучало и… да-да, толика обиды тоже.
Словно это не они, а я! Будто сама, лично, перед толпой метаморфов хвостом крутила и в невесты набивалась! Причём всё это за какие-то жалкие недели, прошедшие с момента нашего с Даном расставания.
– Не смешно, – безапелляционным тоном сообщил блондин.
Конечно, следовало кивнуть и состроить серьёзную мордашку, но я не смогла – хихикнула. В результате была крепко прижата к герцогскому телу и поцелована, причём не ласково, а очень даже жестко.
Зато когда поцелуй прервался, Дан снова заглянул в глаза и спросил предельно серьёзно:
– Это озеро действительно настолько опасно?
– Смертельно, – с горечью пояснила я.
И чуть не упала в обморок, услышав:
– Хорошо, счастье моё. Я подумаю.
Подумаю! Это почти то же самое, что «согласен»! То есть дело за малым – чуть-чуть, самую каплю переупрямить этого сероглазого осла. А потом… действительно буду ждать. И обязательно, всенепременнейше дождусь!
Последнее хотела сказать вслух – просто подстегнуть уверенность Дана, но увы. Прежде чем открыла рот, в носу защипало, а в тишине гостиничного номера прозвучало тихое, но пронзительное:
– Апчхи!
А за ним ещё раз, но уже громче:
– Апчхи-и!
