во внимание гипотезу, что мои родители — вовсе не те, о ком я думал...
— Всё имеет свои причины, босс, — заметил консильери. — Скорее всего, тебя переправили в Сан-Инферно накануне совершеннолетия не случайно.
— Но я сам провалился! Погнался за девушкой... Ну, на самом деле, за Анжелой, — я почувствовал, как жар, поднимаясь от самых пяток, розовой волной заливает щеки.
Казалось, с того памятного утра прошел десяток лет — настолько взрослее, мудрее и опытнее я себя чувствовал. Даже стыдно за себя — тогдашнего. Погнался за девушкой. Умираю со смеху...
— А тебе не кажется, босс, что Анжела... — достав из кармана рубашки сигару, консильери принялся её раскуривать. — Засланный казачок?
— То есть, работает на моих... ну не знаю, давай пока назовём их недоброжелателями.
Мне кажется, для того, чтобы иметь настоящих, полноценных врагов, я ещё не дозрел.
— Как вариант, — кивнул Лука Брази. — А почему бы и нет? Надо же было проверить: сохранил ты способность путешествовать по измерениям? Вот её и наняли.
Я собирался спросить: а разве дело не в порталах? Разве не каждый, кто пройдёт сквозь портал, может попасть в другое измерение?..
Но тут опять зазвонил телефон.
На этот раз трубку взял Лука Брази.
Молча послушал невнятное кваканье, аккуратно положил её на рычаг и повернулся ко мне.
Лицо у него было такое, что я сразу затосковал.
— Слушай внимательно, малыш, — сказал консильери, а сам наклонился и выдвинул из-под дивана металлический кейс с образцами оружия. — Сюда идут те, кто, как я думал, появятся намного позже. Так что открывай балкон, выходи и спускайся... нет, лучше поднимайся на крышу.
Он продолжал говорить, ровным скучным голосом, а руки его в это время жили своей, отдельной от всего, жизнью. Они извлекали из кейса чёрные, лоснящиеся от смазки детали, и другие, тускло-металлические детали, и третьи, углепластиковые детали, и скручивали, соединяли, подгоняли, передёргивали...
— Дуй отсюда как можно дальше, малыш, — говорил Лука Брази.
— Но Лука...
— И тихарись в каком-нибудь совершенно неожиданном месте. Ложись на дно. Скройся.
— Но Лука! Я не собираюсь бросать тебя одного!..
— На приманку попалась слишком крупная рыба, — продолжил он, не слушая меня. — Тебя ждали, малыш, поэтому и отреагировали так быстро. Сдаётся, этот Меркантилис не торговец оружием. Его послали, чтобы убедиться, что ты — это именно ты...
Вскочив, я попытался вырвать из рук консильери то, что он собрал из запчастей в чемоданчике.
— Лука, послушай меня: никуда я не побегу. Мне плевать, кто к нам идёт, убегать я не стану.
— Это мой прокол, малыш, — консильери мягко вывернул из моих рук гранатомёт и положил его на диван. — Я должен был тщательнее проверить окружение... Но теперь уже поздно. Так что беги. Если дон Коломбо узнает, что я так глупо тебя потерял...
В дверь постучали.
И то был не робкий стук незваного гостя. Стучали кулаком, по-хозяйски. Не сомневаясь, что им тут же откроют.
Лука Брази потащил меня к застеклённой балконной двери. Я пытался упираться, но консильери держал меня за шкирку, как щенка.
— Уходи, малыш, — я издал протестующее блеяние, но он меня не слушал. — Даст Бог, свидимся.
Обхватив за плечи, Лука Брази троекратно клюнул меня в обе щеки, а потом...
Сильным толчком отправил в оконное стекло.
Всё произошло так быстро, что я не успел моргнуть. Но мозг, фиксируя каждое слово, каждый жест, вплоть до незначительных деталей, растянул это в длинную мучительную фугу — словно кадры в испортившемся видеомагнитофоне.
На короткий миг я завис, ощущая спиной холод оконного стекла, его хрупкую твёрдость.
А потом оно взорвалось осколками, и в их ледяном вихре я рухнул на перила балкона.
— Аргх... Твою мать, — по спине словно врезали стальным штырём.
Дыхание вырывалось изо рта короткими белыми облачками — сквозь которые я разглядел узкую, как штрих, фигуру с желтыми, обвисшими сосульками лохмами.
Вот фигура поднимает над головой длинную полосу блестящей стали...
Инстинктивно, каким-то задним умом я вдруг понял, что это меч. И траектория движения его лезвия неотвратимо пересекается с моей шеей...
Заорав благим матом, я упал на выложенный плитками пол балкона и покатился. Под ноги убийце...
То, что это не гость, зашедший на чашечку чая, было очевидно даже мне.
Убийца — им оказалась девица с бледным лицом, обрамлённым желтыми, как я уже говорил, повисшими сосульками волосами, — взвизгнула от неожиданности и тоже покатилась, сбитая моим категорическим отказом превращаться в малоаппетитный фарш.
Падая, я заметил длинные глаза с вертикальными зрачками — как у рыси. Бесцветные брови и ресницы... А ещё маленькие рожки, торчащие прямо изо лба.
Что-то слишком часто в последнее время меня хотят убить, — пронеслось в голове.
Демоница вскочила первой.
Меча она не выпустила, и вновь замахнулась на меня.
Балкончик был маленьким — двоим едва разойтись. И деваться мне было некуда.
Убийца хладнокровно улыбнулась. А потом взмахнула мечом, и кусок балкона — бетонный угол с металлическим ограждением — срезало подчистую, словно он был сделан из сливочного масла.
Я прижался к стене рядом с разбитой балконной дверью.
Внутри тоже что-то происходило — я слышал шум потасовки, невнятные проклятия и грохот ломаемой мебели.
Всеми фибрами души я желал вернуться туда и помочь Луке Брази... Но острая кромка меча была уже буквально в сантиметре от моего горла.
— Стой! Подожди... — а что я мог ещё сделать? У вооруженного шашкой казака против танка и то больше шансов, чем у меня на этом балкончике. — Нам совсем необязательно враждовать...
Она не ответила. Лишь хладнокровно улыбнулась, обнажив острые клыки... и в этот миг из комнаты, прямо девице в лоб, ударил апельсин.
Он пронёсся мимо моего плеча, словно упитанная оранжевая пуля, и со всей дури влепился ей между глаз.
Удар был таким сильным, что девица покачнулась. А так как она стояла возле перил...
Не знаю, то-ли удар был слишком силён, то-ли девица выступала в весе пера — она начала падать.
Зрачки её глаз в панике расширились, став почти круглыми. Рука бесцельно хватала воздух... Если б она выпустила меч, то могла бы схватиться за перила, и поймать
