— Привет, Макс. Ты знакома с Дирком Питтом?
Подернутые дымкой глаза осмотрели Питта с головы до ног:
— Да, я знакома с ним. Как поживаете, мистер Питт?
— Почти нормально, как сказали бы в Оклахоме. А как дела у вас, Макс?
На лице появилась недовольная гримаска:
— Мне не нравится дурацкий купальный костюм, который Хайрем на меня напялил. Он мне совсем не идет.
— Ты хочешь что-то другое? — удивился Йегер.
— Хотелось бы белье от Андры Габриэлли, элегантное платье от Армани и босоножки на высоких каблуках от Тодса.
Улыбнувшись, Хайрем спросил:
— Цвет?
— Красный.
Его пальцы тотчас пробежали по клавиатуре. Потом он откинулся в кресле, чтобы полюбоваться своей работой.
На некоторое время Макс исчезла, потом появилась в роскошном наимоднейшем прикиде.
— Так гораздо лучше, — не скрывая восторга, высказалась Макс. — Когда я на работе, не хочу выглядеть как все.
— Теперь, когда ты в хорошем настроении, могу я попросить тебя дать нам справку?
— Только скажи.
— Что ты можешь рассказать о Цербере?
— Это из греческой мифологии, — тотчас выпалила Макс. — Геркулес (латинское имя Геракла) в припадке временного помешательства убил жену и детей. В наказание бог Аполлон приказал ему двенадцать лет служить царю Эврисфею. Выполняя приговор, Геркулес должен был совершить двенадцать подвигов, считавшихся невыполнимыми.
Ему пришлось побеждать разных чудовищ, но труднее всего оказалось укротить Цербера, ужасного трехголового пса, охранявшего врата Аида — царства мертвых — и мешавшего мертвым душам убежать из подземного мира. Три его головы обозначают прошлое, настоящее и будущее. Что означает хвост в виде гадюки, я не знаю.
— Геркулес уничтожил собаку? — уточнил Питт.
Макс покачала головой:
— Он укротил ее на берегу адской реки Ахеронт, где проходит одна из пяти дорог в подземный мир. Правда, змея на хвосте Цербера искусала Геркулеса. Он отвел Цербера в Микены, показал его Эврисфею, а потом вернул в Аид. Вот и все. Да, сестрой Цербера была горгона Медуза со змеями вместо волос.
— А что ты можешь рассказать о корпорации «Цербер»?
— Которой? В мире есть десятки компаний, работающих под именем «Цербер».
— Обширной организации, связанной с нефтью, ее добычей и химической индустрией.
— А, эта, — оживилась Макс. — У тебя есть десять часов?
— У тебя столько сведений по «Церберу»? — удивился Питт, которого всегда поражало, сколько информации заложено в эту очаровательную машину.
— Не совсем. Но я смогу ее получить после того, как войду в их сеть и сеть тех компаний, которые имеют с ней дело. Поскольку их интересы связаны с международной деятельностью, правительственные учреждения многих стран располагают на них обширными досье. Чтобы скопировать их, мне и нужно десять часов.
Питт с сомнением посмотрел на Хайрема:
— Разве это легально?
На лице Йегера появилась плутоватая ухмылка:
— Я только даю команду Макс поискать сведения, но я не могу вмешиваться в ее работу.
Питт поднялся со стула:
— Я ухожу, а вы с Макс разбирайтесь и делайте правильные выводы.
— Мы готовы над этим поработать.
Повернувшись, Питт посмотрел на Макс:
— Всего доброго, Макс. В этом наряде ты выглядишь просто потрясающе.
— Благодарю тебя, Дирк. Ты тоже мне нравишься. Жаль, что наше общение виртуально.
— Никогда не знаешь, Макс, что будет с нами дальше. Может быть, когда-нибудь Хайрем создаст тебе тело.
— Надеюсь на это, мистер Питт, — грустным голосом ответила Макс. — Я так надеюсь на это.
* * *
На окраине международного аэропорта имени Рональда Рейгана находился старый ангар, построенный в тридцатые годы для списанных самолетов. Его металлические стены и крыша были покрыты оранжево-коричневой ржавчиной. Несколько окон забиты досками, краска на двери, когда-то ведущей в контору, облупилась и осыпалась.
Это древнее сооружение возвышалось в конце одной из дорожек для обслуживания аэропорта неподалеку от ворот охраны. Припарковав джип в кустах позади ангара, Питт подошел ко входу. Он посмотрел на камеру безопасности, установленную на деревянном шесте с другой стороны дороги, и убедился, что она перестала вращаться и повернулась прямо на него. Потом набрал в определенной последовательности цифры, подождал, пока изнутри не раздастся щелчок, и повернул медную щеколду. Старая дверь бесшумно распахнулась наружу. Внутри было темно, только из окон, расположенных под крышей ангара, струился слабый свет. Питт включил освещение.
Попав в ангар, посторонний был бы крайне удивлен. Освещенные мощными верхними лампами, на эпоксидном полу стояли в три ряда прекрасно отреставрированные классические автомобили. В одном из рядов выделялся красный спортивный «форд» 1936 года. Он выглядел так же великолепно, как и все остальные машины.
С другой стороны ангара стоял реактивный самолет времен Второй мировой войны и транспортный самолет 1929 года. За ними виднелся пульмановский вагон конца прошлого века, странного вида надстройка на резиновом надувном плоту и эмалированная ванна с приделанным к ней с одного конца лодочным мотором.
Коллекция технических шедевров многое значила для Питта. Они были частью его жизни. Питт заботливо ухаживал за ними, поддерживал в рабочем состоянии, показывал только близким друзьям. Никто из проезжающих по магистрали в аэропорт Рональда Рейгана и видевших обветшалый самолетный ангар в дальнем конце летных полей не мог предположить, какие раритеты находятся в нем.
Питт закрыл и тщательно запер дверь. Как обычно, когда он возвращался из экспедиций, он вначале осмотрелся. Блестящая краска на автомобилях была покрыта пылью. Питт решил завтра же пройтись по ним мягкой тряпкой и вернуть обычный блеск. Осмотревшись, он поднялся по старинной чугунной винтовой лестнице в свои апартаменты. Они размещались в надстройке над основным этажом напротив дальней стены ангара.
Его жилище было таким же необычным, как и располагавшаяся внизу коллекция. Вся его квартира, включавшая гостиную, ванную, кухню и спальню, была полна предметами, снятыми с затонувших или отданных на переработку старых кораблей. Здесь был огромный деревянный рупор с античной галеры, нактоуз со старого восточного грузового судна, корабельные колокола, бронзовые и медные водолазные шлемы.
Мебель представляла собой мешанину из древностей, поднятых с затонувших судов девятнадцатого века. На низких полках стояли модели кораблей в стеклянных ящиках. На стенах висели рисунки кораблей, выполненные известным художником Ричардом де Россетом.
