Настоятеля, когда тот приказал Лисам покинуть поместье Яголл. Он не считал нужным объясняться и ожидал беспрекословного подчинения.
— Может, раньше это и работало с вашими любимыми стариками, — пробормотал Химера в пустоту. — Но меня не прогнёте.
Вдоволь вздремнув, Лис раздобыл ещё браги и вновь наполнил свою флягу, а к вечеру выпил и её. Не желая больше сидеть на месте, Химера вышел в главный зал «Морды» и обыскал пьяными глазами душное помещение.
Живодёр был здесь, как и обещал. Он расположился поодаль от длинных столов в центре и в одиночестве попивал что-то из высокой чарки. Варион без лишних приветствий оседлал табурет напротив него.
— Расскажи-ка мне ещё раз про Налима.
Глава 15. Вот так мы и должны работать
Утро решило удивить Бассель. Когда Химера вышел из «Морды», солнце уже сияло в нежно-голубом небе и ощутимо грело кутанного в тёплый плащ Лиса. Снег стал мягким и скрипучим, на некоторых улицах потекли ручьи. Варион готов был поверить, что пришла весна, но потом вспоминал, что даже Большое Новолуние ещё было впереди.
Ночь, когда луна пропадала совсем, наступала раз в двадцать девять дней, но именно грядущая была особенной. Большое Новолуние случалось после двенадцатого цикла и возвещало о наступлении нового года. Это время считалось серединой зимы, после которой жизнь вскоре расцветала вновь. Дни становились дольше и теплее, а лето — всё ближе. Большое Новолуние было для жителей Летары единственным поводом для радости за всю зиму.
Химера старательно оттёр свою лучшую одежду от уличной грязи и собрал волосы в хвост: ему вновь нужно было предстать опытным следопытом. Меч успокаивающе качался в ножнах на поясе: Лис успел сродниться с украденным в Боре клинком и не торопился раскошеливаться на оружие лучшего качества. До лучших времён.
Тёплый день среди зимы выманил горожан из убежищ, и шумные дети заполонили улицы. Они с радостными воплями скатывали снег в липкие комки и перекидывались ими, то и дело норовя попасть в прохожих. Химера не сдержал смешок, когда щекастый мальчишка угодил точно в голову проходящему мимо солдату городской стражи и в страхе убежал обратно в дом.
Варион сумел насладиться недолгим переходом вдоль городской стены, но удовольствие от нежданного тепла омрачалось его мимолётностью. Природа дразнила Бассель, кидала ему один день солнца, как сухую кость исхудавшей собаке, лишь затем, чтобы наслать ледяной ветер и снегопады, едва люди расслабятся.
Сеймор уже стоял в переулке за «Синицей». Химера не сразу узнал Живодёра, выглядящего обычно потрёпанным сорокалетним воякой в штопанной одежде. На сей раз он предстал в изящном дублете и с гладко выбритым лицом, словно сбросив с десяток лет.
— Лисий мех, — гордо заявил Сеймор, увидев, как Варион рассматривает рыжий воротник его плаща. — Понял задумку, да?
— И потом ты удивляешься, что за тобой следят? — Химера усмехнулся. — Я смотрю, ты весь сияешь.
— Налим был хорошим человеком, а Приют от него просто отказался. Госпожа так и сказала. Забудем, мол, что он вообще был с нами. А ты мне поверил, и теперь мы докопаемся до правды. Разве не интересно?
— Ещё как. Снова чувствуешь себя молодым?
— Мне всего-то тридцать семь.
— А выглядишь на шестьдесят. Пойдём уже!
Живодёр долго смотрел свысока на тех, кого считал слишком молодыми: Химеру, Крысолова и их погибшего товарища Сокола. Варион всегда думал, что нападки старших были от страха. Новые поколения неминуемо вытесняли старые, как бы Гадюка этому ни противилась, втаптывая их в грязь после малейшей ошибки.
В последние пару лет Сеймор вдруг изменился. Он усиленно набивался в друзья Химеры, несколько раз приглашал выпить. Варион видел в этом подвох и не торопился идти навстречу. Во всяком случае, раньше, когда его жизнь в Приюте шла своим чередом.
Лисы неспешно прошли в постоялый двор. «Синица» считалась одной из таверн для бедных и экономных, как «Пёсья морда» или забегаловка в Застенье. Большинство гостей города останавливались в заведениях средней руки, наподобие «Старика Хемгура», ставшего Химере родным. Роскошь вроде «Золота Сальмены» спросом не пользовалась — те, кто могли себе такое позволить, чаще жили по приглашению в Подворье или в самом замке.
— Добро пожаловать, господа! Вам отдохнуть или так, выпить? — трактирщик с такими длинными усами, что впору было заплетать в косы, опознал в Лисах состоятельных гостей и поспешил натянуть слащавую улыбку. — Я только что поставил на огонь отличный окорок, не желаете?
— Мы по другому поводу, — сурово ответил Химера. Сеймор уловил его взгляд и отодвинулся. — Меня зовут Вадмар, а это мой напарник Вийм. Мы следопыты.
— Да чтоб меня Чёрт отодрал, — трактирщик изменился в лице и опустил усы. — По чью душу будете?
— У вас тут на днях человек умер, — Варион положил ладони на прилавок. — Нас послали всё изучить, осмотреть его комнату.
— Вы про Кольвера? Зараза, знал же, что неладное с ним что-то.
— Вы это о чём? — Сеймор прижался к стойке трактирщика.
— О том, что странный он был тип. Слова не вытянешь из него, всё секретничает, — усач призадумался и пристально взглянул на Лис. — Теперь вот очередные следопыты приходят из-за него.
Химера посмотрел на Живодёра, и тот лишь пожал плечами на его немой вопрос.
— Кто-то ещё приходил? — тихо поинтересовался Варион.
— Трое мужиков и баба с ними, — ответил трактирщик. — Они не предупреждали, что кто-то ещё наведается после. Кто вас, говорите, послал? Есть грамота или печать чья?
— А что, ты читать умеешь? — Сеймор оскалился. Его рука нырнула под плащ. — Вот тебе грамота.
Живодёр одним прыжком перемахнул через стойку и свалил трактирщика. Левая рука Лиса стиснула шею усатого мужика, а в правой появился кинжал.
Немногочисленные гости «Синицы» не торопились вмешиваться. Двое мужчин за столиком у выхода уставились на Вариона в ожидании того, что случится дальше, а дама в сером плаще рядом с ними замерла с куском хлеба в руке и открытым ртом.
— Ты будешь вопросы задавать или помогать? — прорычал Сеймор, не отпуская трактирщика. Тот попытался ответить, но слова превратились в хрипы.
— Отвернулись! — скомандовал Химера зрителям.
— Пошёл на хер! — один из мужчин поднялся со своего места, но вид клинка, медленно выходящего из ножен, его образумил. — Бандиты сраные!
Трактирщик, вполголоса чертыхаясь, поднялся, едва Живодёр ослабил хватку. Он больше не задавал вопросов и молча повёл Лис в дальнее помещение, где и располагались шесть небогатых комнат. Ключ со страшным скрежетом провернулся в одной из дверей.
Убранство комнаты Налима состояло из кровати, шкафа с оторванной дверцей и грязного зеркала. Был здесь и комод, нехитрое содержимое которого — обрывки
