– Если вдруг сейчас появится какой-нибудь мужчина, скорее всего, я ему откажу, – сказала она мне.
Молодые люди и девушки воспримут такое заявление с недоверием – как может одинокая женщина не стремиться к замужеству? Но я ее отлично понимаю. Я и сама думала так, только выражала это иначе.
– Мне нужен только такой мужчина, – говаривала я, – чтобы я могла повесить его в свой шкаф, как старый костюм, и доставать оттуда, когда мне захочется потанцевать.
Я согласна на роман, согласна вместе веселиться и танцевать, только не заставляйте меня до конца моей жизни каждое утро чистить раковину после того, как мужчина побреется. Благодарю вас, я и так довольна своей жизнью.
Так что я вполне верю, что Линда была полностью удовлетворена своей жизнью. А почему бы и нет? Она ни от кого не зависела, у нее были прекрасная дочь, друзья, родственники и общение с Куки, которая за годы преданной любви узнала о своей хозяйке все, что только можно. Если Линде было одиноко и грустно, она терлась мордочкой о ее нос, целовала в губы, ложилась к ней на колени. Если Линда чему-то радовалась, они вместе танцевали по всему дому. Когда Линде изредка хотелось посидеть в одиночестве – Куки сразу это чувствовала и тактично удалялась. Когда Линда шила чехол на стул, Куки, как примерная девочка, сидела рядом и смотрела, а не хваталась за нитки. И дело не в том, что у нее было такое настроение, – Куки всегда чувствовала состояние Линды. Если у Линды болел живот, кошка ложилась ей на живот, если ныло колено, она лежала у нее на коленях. Линде было уже за сорок, и у нее развивался позвоночный стеноз, вынуждая ее время от времени ложиться. Куки осторожно забиралась ей на спину и распластывалась на больном месте – горячий компресс для устранения боли.
Куки реагировала даже на бессонницу Линды. Она почувствовала дискомфорт, который Линда ощущала в ночной тишине Флорал-Парка – не так-то просто к этому привыкнуть, если так долго прожил в шумном городке, – еще раньше, чем Линда это осознала. Каждый раз, когда Линда беспокойно шевелилась в кровати, Куки вскакивала со своей подушки и садилась охранять ее. Если хоть муха зажужжит в комнате, Куки вся вытягивалась и настораживалась, прижав ушки.
– Ложись спать, Куки, – ласково говорила Линда.
Кошка продолжала смотреть в ту сторону, откуда донесся подозрительный шум – обычно на окно, – затем, потоптавшись около своей подушки, сворачивалась калачиком и мгновенно засыпала. А Линда лежала без сна и поражалась любви этого маленького создания.
К сожалению, хотя к ночной тишине Линда постепенно привыкла, боли в спине стали сильнее. Она стала заниматься гимнастикой, соблюдать диету и, хотя очень любила свое дело, старалась меньше нагружать себя. Линда ходила по докторам, искала способ лечения, но ситуация все ухудшалась. Когда она страдала от боли, Куки не знала, чем ее успокоить: утыкалась мордочкой ей в руки, целовала в кончик носа, часами лежала у нее на спине. Восемь фунтов ее веса на спине, такие мягкие и теплые, успокаивали Линде нервы, как бутылка с горячей водой, но не могли остановить медленное разрушение костей. Если она не решится на операцию, сказал как-то ее доктор, то через год уже может оказаться в инвалидном кресле. А ведь ей было только сорок семь лет!
Линда никому не показывала, как ей тяжело. Она занималась домашним хозяйством, принимала гостей, навещала родственников и по выходным ходила в клуб шитья, помогала Дженнифер. Все дни, предшествующие операции, она провела на работе. Но по ночам часто не могла заснуть из-за тревожных мыслей, тогда как Куки при малейшем ее движении моментально вскакивала и ласкалась к ней, словно хотела сказать: «Все хорошо, мама, все хорошо».
И вдруг однажды, машинально поглаживая Куки и думая об операции, она ощутила в руке клочок шерсти. Она перевернула Куки на живот и осмотрела. На животе и на внутренней стороне задних лапок вылезла почти вся шерсть, а кожа была в пятнах и воспаленной. «О нет, Куки, только не это!» – застонала она. Куки было уже четырнадцать лет, и недавно Линда с грустью призналась себе, что кошка стала хуже слышать. А теперь еще у бедной кошки появилось какое-то кожное заболевание.
Наутро она побежала с Куки к ветеринару. Там ее обследовали, но ничего серьезного не обнаружили. Наконец доктор отнял от живота Куки стетоскоп и посмотрел на Линду:
– С вами все в порядке?
– Да.
– Вы болеете?
– Нет, но у меня проблемы с позвоночником. Через несколько дней мне предстоит операция.
Доктор кивнул.
– Давно вы об этом узнали?
– Полгода назад.
Доктор убрал свои инструменты.
– У вашей кошки проблема не физическая, а психологическая. Куки очень за вас беспокоится, поэтому выдергивает себе шерсть, чтобы снять напряжение.
Линда заплакала, глядя на свою несчастную Куки. Она вспомнила, как Куки, еще крошечным котенком, больная и раненная, сидела в своей клетке и смотрела, как мимо нее проходят десятки людей. Из всех посетителей приюта она выбрала ее, Линду, и сразу полюбила ее и посвятила ей всю свою жизнь. Линда не могла понять, чем она заслужила такую преданность и доверие, такую самозабвенную и искреннюю любовь?
Операция заняла несколько часов, но восстановление шло медленно и долго. Куки ни на минуту не отходила от кровати Линды. Однажды ночью, спустя неделю после операции, Линда почувствовала себя ужасно плохо. Голова кружилась так, что она подумала, что умирает. В ужасе она позвала на помощь дочь. Куки перевела пристальный взгляд с Линды на Дженнифер и снова на Линду и вдруг замяукала – совершенно по-новому, настойчиво и неуверенно. Вместо того чтобы позвонить в больницу, Дженнифер позвонила матери и отцу Линды, и те срочно приехали. Но как только мать приблизилась к ее кровати, Куки вскочила и громко замяукала. Та присела на кровать, но Куки злобно шипела на нее до тех пор, пока та не удалилась, опасаясь, что она ее укусит. Куки вскочила на то место, где сидела мать Линды, и продолжала шипеть. С ее любимой Линдой несчастье, и никто, решила Куки, никто не смеет к ней подойти, кроме ее дочери и ее кошки.
Оказалось, у Линды было всего-навсего сильнейшее головокружение вследствие операции на позвоночнике, но этот случай навсегда и кардинально изменил отношения между хозяйкой и кошкой. Это вовсе не значит, что Куки стала меньше ее любить и меньше волноваться за нее, но Линда впервые оценила всю глубину ее жертвенной любви. Ради защиты своей хозяйки Куки готова была на все, нисколько не думая о себе.
С той ночи Куки не знала ни минуты покоя. Пока Линда находилась в постели, она лежала рядом, когда Линда стала садиться, сидела рядом, когда, наконец, Линда смогла вставать, она шла вместе с ней. В качестве восстановительной терапии Линде было рекомендовано сидеть на специальном кресле с прямой спинкой, высоком, как детский стульчик. Куки научилась взбираться на спинку дивана, оттуда перепрыгивала на спинку кресла и затем перебиралась на колени к
