Ну почему он решил, что должен скрывать свое лицо? В этом же не было никакого смысла.
Изабель не переставала таращиться на Эшби, подобно людям, часами смотрящим на греческие статуи в музее. Она просто стояла и смотрела. Граф Эшби был прежним… и все же другим. В двадцать восемь лет он был слишком красивым, даже приторно красивым, как Джон. В тридцать пять он стал настоящим мужчиной. Теперь он обладал лицом спартанца — упрямым и суровым, свидетельствующим о его твердом характере и гипнотическом обаянии. Но самые большие изменения претерпели его глаза. Странно, что Изабель не заметила этого раньше. Их мрачное выражение хранило в себе тайны и боль, находившиеся вне пределов ее понимания.
— Удовлетворена?
Резкий тон Эшби острым ножом вины вонзился в сердце Изабель. Чувствуя, что земля уходит у нее из-под ног, Изабель подошла к Эшби и вцепилась в лацканы его костюма.
— Прости. Мне не стоило ставить тебя в подобное положение. Я…
Эшби холодно взглянул на нее:
— Я уже говорил тебе. Никогда не извиняйся передо мной.
— Почему? Почему я не должна извиняться? С моей стороны это было бесчувственно и…
— Оставь ее, Монстр! — прорычал знакомый голос.
— Джон! — Изабель вздрогнула. Нет, нет, нет! Какой ужас! Она встала между мужчинами, когда Джон шагнул навстречу Парису. — Извинитесь перед лордом Эшби сейчас же! — Если они подерутся из-за нее на балконе, где не было больше ни од ной женщины, ее репутация будет запятнана, агентство не переживет скандала и несчастным вдовам больше некуда будет идти.
— Извиниться? Перед ним? — цинично ухмыльнулся Джон. Изабель ощутила напряжение, исходящее от Эшби. Однако он не издал ни звука. — Да я лучше отрежу собственный язык.
Изабель не знала, сможет ли Эшби сдержать себя. Она знала о его вспыльчивом характере, но до сих пор он проявлялся лишь в спорах с ней.
— Ваш язык нужно подвергнуть наказанию, Джон. Лорд Эшби является основателем этого агентства, нашим самым щедрым благотворителем. И вы только что прервали очень важную беседу, касающуюся нашего общего дела.
— Не защищайте его! Я видел, как он притащил вас сюда! — Двигаясь с поразительной быстротой, Джон обогнул Изабель и с силой толкнул Париса в грудь. — Вы оглохли? — рявкнул он. — Держитесь от нее подальше, животное, пока я не превратил ваше отвратительное лицо во что-то более пристойное!
Парис отступил назад с непроницаемым лицом. Он не издал ни звука, лишь сжал кулаки.
Изабель ощутила, как ее мало-помалу охватывает паника.
— Достаточно! — Она бросила на Джона гневный взгляд. — Как вы смеете так жестоко оскорблять нашего покровителя?! Это вы животное! Извинитесь немедленно!
Золотой Ангел метал гром и молнии. Он стоял вплотную к Парису, и его голова едва доставала до носа графа. Изабель была поражена — Парис проявлял спокойствие и хранил молчание. Он был выше и сильнее Джона. Он мог бы разбить лицо этому напыщенному павлину, если бы захотел, но не сделал этого.
— Я животное? — Джон презрительно ухмыльнулся, бросив полный ненависти взгляд на своего соперника. — А почему бы вам не выяснить, кто этот человек на самом деле? Спросите у него, почему французы называли его «мясником».
Мясником? Нахмурившись, Изабель посмотрела на Эшби.
— О чем он говорит? — прошептала она.
— Ну же, Эшби, — ухмыльнулся Джон. — Не лишайте нас удовольствия. Поведайте нам о своем геройстве. Расскажите мисс Обри, потерявшей на войне брата, как смело вы рыскали по полю боя в поисках раненых вражеских солдат, чтобы прикончить их. Они не могли защитить себя даже от птиц, питающихся падалью, не говоря уж о вашем штыке!
— Эшби? — Изабель искала взгляда Эшби в тени балкона. Несмотря на то что он стоял, гордо расправив плечи, с упавшими на лицо прядями темных волос, его взгляд был устремлен в никуда. Почему он не защищался? Почему не опровергал этих ужасных обвинений?
— Ну же! — Джон махнул рукой в сторону Париса. — Уходите. Прочь!
— Прекратите! — Изабель бросилась к Джону, который теперь вызывал у нее непреодолимое отвращение. — Это мое агентство, мой бал, и вы здесь больше не желанный гость! Прошу вас уйти! — Что-то шевельнулось у нее в груди, и она резко развернулась. Парис ушел. — Эшби! — Она бросилась к перилам, вглядываясь в темноту пропитанного дождем розового сада. Эшби не было видно. Он растворился в ночи. Сердце Изабель отчаянно колотилось.
— Скатертью дорога! — тихо произнес за ее спиной Джон. Он коснулся руки Изабель. — Моя дорогая Изабель, я собирался поговорить с вами…
— Оставьте меня, — процедила она, дрожа от гнева и охватившей ее паники, не в силах осознать масштабы разразившейся катастрофы.
— Вот ты где! — Спасительница, разодетая в ярко-голубое платье с пестрыми перьями, вклинилась между Изабель и Джоном. Софи схватила подругу за руку и потянула ее к дверям. — У нас почти закончилось шампанское. Нужны ключи от кладовой.
Софи протащила Изабель через танцевальный зал в коридор, прокладывая себе дорогу локтями, и отпустила, только когда они оказались в одном из кабинетов и заперли дверь.
— Ты с ума сошла? — взорвалась Софи. — Что ты делала на балконе наедине с Хэнсоном? Если бы вас кто-то увидел, тебе пришлось бы выйти за него замуж, глупая гусыня!
— Я была не с Хэнсоном, а с… — Изабель опустилась в кресло и закрыла лицо руками. — О, Софи! Я так все запутала. Я пригласила Эшби на бал, и он пришел. А потом на балконе неожиданно появился Джон и начал обвинять его во всех смертных грехах. Теперь он ненавидит и презирает меня, и я не могу винить его за это, потому что сама себя ненавижу и презираю. Он никогда меня не простит. Я его потеряла.
Софи сжала плечо подруги:
— Ты не потеряла его, Иззи. Отправляйся к нему завтра утром. Тебе не составит труда все выяснить и исправить. Ведь это Хэнсон, а не ты, оскорбил его.
— Хэнсону не представилась бы возможность оскорбить его, если бы я не вынудила его прийти на бал, а потом… — «Столь жестоко сорвала с него маску», — мысленно закончила фразу Изабель.
Изабель вспомнила выражение глаз Эшби в тот момент, когда она сорвала с него маску. «Не смогла удержаться, да? Тебе непременно нужно было унизить меня прилюдно». Завтра будет слишком поздно. Если она не отправится к Эшби сейчас же, у него будет целая ночь, чтобы мысленно подвергнуть ее суду, признать виновной и казнить. Изабель поднялась с кресла.
— Нужно, чтобы ты разыскала мою мать и сказала ей, что я почувствовала себя плохо и поехала домой.
— Нет-нет, ты этого не сделаешь, — покачала головой Софи. — Ты не поедешь к нему сегодня.
