Реакция Изабель привела Эшби в замешательство. Ну и как он должен ответить на этот вопрос-ловушку?
— Ты очень мне нужна, — признался Эшби, чувствуя себя глупцом.
Судя по поджатым губам Изабель, он выбрал неверный ответ.
— А почему я должна любить того, кто просто нуждается во мне, но не любит?
— Я не сказал, что не люблю тебя, черт возьми! — Эшби отдернул руку и направился к верстаку, чтобы налить себе добрую порцию виски. Эта женщина явно вознамерилась довести его до сумасшествия. — Хочешь виски?
— Нет, спасибо. Между любовью и необходимостью есть разница, Парис. Разве ты этого не знаешь?
— Так давай, объясни мне. Изабель как-то странно посмотрела на него.
— Что ж, ладно. Любовь подразумевает, что человек забывает о себе, потому что ценит интересы своей любимой выше собственных.
Эшби посмотрел на Изабель:
— Ты шутишь, да? Ты считаешь, что я должен что-то понять из того, что ты сейчас сказала? — Тихо выругавшись, он опрокинул содержимое бокала себе в рот.
— Я не могу объяснить тебе, что такое любовь. Ты либо испытываешь ее, либо нет.
— И ты не испытываешь любви ко мне. Больше не испытываешь. — Эшби вновь наполнил бокал. Напиться — вот отличная идея. И почему он не додумался до этого раньше?
Длинные ресницы Изабель задрожали. Это означало, что ей стало не по себе.
— Я не понимаю, почему мы вдруг стали это обсуждать. Что на тебя нашло?
— Все ты понимаешь. — Эшби со стуком поставил бокал на верстак и направился к ней. — Ты… ты ворвалась в мою спокойную, размеренную жизнь, перевернула все с ног на голову, соблазнила меня с помощью своего медового голоса, горящих голубых глаз и мягких губ…
Приближаясь к Изабель, Эшби вдруг почувствовал себя настоящим хищником. Она инстинктивно сделала шаг назад, но Эшби уверенно теснил ее к стене.
— Перестань. Ты меня пугаешь, — предостерегла Изабель, хотя вовсе не выглядела напуганной.
— Я из кожи вон лез, чтобы как-то загладить свое глупое поведение в беседке, но тебе ведь не угодишь, не так ли? — Подойдя вплотную к Изабель, Эшби уперся ладонями в стену, не давая ей возможности ни убежать, ни отвести от него взгляда. — Ты не успокоишься, пока не поставишь меня на колени.
— Ты тронулся рассудком, — ответила Изабель. — Тебе не стоит слишком долго находиться в этом душном погребе.
— Тебе нужны были списки, я добыл их для тебя. Ты хотела услышать мое мнение относительно своего законопроекта, я его высказал. Ты не могла придумать иного способа помочь нуждающимся женщинам, я преподнес его тебе на блюдечке. Я дал тебе все, что ты хотела, и попросил взамен лишь об одном — о том, чего хотели мы оба. И что я получил? Безразличие. Холодность. Пренебрежение.
— Я никогда не была холодна с тобой.
— Но и тепла я тоже не ощущал. — Эшби наблюдал за бурей эмоций, отражавшихся на лице Изабель: вишневые губы сжались, слегка вздернутый нос сморщился, невинные небесно-голубые глаза приняли задумчивое выражение, а между тонкими темно-русыми бровями пролегла складка. Господи, ведь это не проблема философии Аристотеля! Он хотел всего лишь поцелуя. Для начала.
— Ты хочешь сказать, все, что ты делал для благотворительного комитета, ты делал… для меня? — спросила Изабель.
— Мне вовсе не безразлично то, чем вы занимаетесь. Кроме того, в отличие от тебя у меня нет склонности все время кому-то помогать, но ты указала мне правильное направление, и я помог. Не понимаю, какое преступление в том, чтобы сделать что-то хорошее для того, кому хочешь понравиться!
— Ты такой же, как все остальные. — Изабель с трудом сдерживала слезы. — Просто ты лучше ведешь свою партию, потому что у тебя больше ума, решительности и… денег, чем у остальных.
Эшби раздраженно прошипел:
— Разве оттого, что я делал что-то для тебя, я превратился в негодяя?
— Нет, — тихо согласилась Изабель, опустив глаза. — Но я думала…
— Ты думала, что я точно такой же, как ты. — Эшби тяжело вздохнул.
— Сделаешь кое-что для меня? Только для меня? — спросила Изабель.
В его нынешнем состоянии Эшби готов был на все, что угодно. Он лишь молил Всевышнего о том, чтобы Изабель не послала его к черту.
— Слушаю.
Он поднял голову и увидел прямо перед собой конверт.
— Что это?
Если в этом конверте приглашение на ее свадьбу с Хэнсоном, она никогда не выйдет из этого дома. Эшби взял в руки конверт и достал оттуда карточку с изображением черных и золотых венецианских масок.
— В эту пятницу мы устраиваем бал, чтобы отпраздновать открытие нашего агентства. Мы рассчитываем собрать некоторую сумму денег и завоевать признание общества. Я пришла, чтобы лично пригласить тебя.
Эшби заметил свое имя рядом с надписью «под покровительством».
— Я подумаю.
— Это костюмированный бал. На нем все будут в масках, а не только ты. — Изабель заглянула в глаза Эшби. — Я хочу, чтобы ты пришел, Парис. Ради меня. Ты сделаешь это ради меня?
Впервые Изабель просила его сделать что-то для нее, а не для ее благотворительного комитета. Если он откажется, она больше никогда его ни о чем не попросит.
Руки Изабель скользнули по груди Эшби и сомкнулись вокруг его шеи.
— Пожалуйста, приди на этот бал, любимый. Ты единственный, кого я хочу видеть и с кем хочу танцевать. — А потом, к удивлению Эшби, Изабель встала на цыпочки и поцеловала его нежно и глубоко, вложив в поцелуй всю свою душу и сердце. Когда Изабель так его целовала, Эшби готов был на все. — Я тоже хочу тебя, — тихо призналась Изабель в перерыве между неспешными поцелуями. — Даже тогда, когда мне хочется тебя удушить. Ты самый несносный, самый скрытный и… самый чудесный мужчина на свете. — Изабель обняла Эшби — просто обняла его, — и он смог почувствовать, как на его груди бьется ее сердце.
— Изабель… — У Эшби перехватило дыхание, когда ее тепло начало проникать в холодные глубины его сердца, пробуждая воспоминания и чувства, о которых он давно забыл. Его не обнимали так с тех самых пор, как ему исполнилось четыре года. И, несмотря на то, что Изабель казалась такой маленькой и хрупкой, сила ее духа сломила его волю. Он никогда не сможет ее отпустить — даже если она отвергнет его, высмеет и сморщится от отвращения при виде его лица, — потому что попросту не переживет одиночества.
— Да, пока я не забыла… — Изабель расцепила объятия, чем привела Эшби в смятение, и достала из сумочки небольшую коробочку. Она была перевязана голубым бантом, словно подарок. — Это тебе.
— Что это? — Эшби нахмурился.
— Взгляни сам. — Изабель улыбнулась, положив коробочку на ладонь и протянув ее графу.
