Голос Эшби раздался прямо у нее над ухом.
— Снимаю маску в твоем присутствии.
— Ты обманываешь.
— Но мы не оговаривали условий, при которых я должен снять маску.
— Ты с таким же успехом мог оставаться в ней, потому что я ничего не вижу.
— Увидишь. — Голос графа дрожал от напряжения, когда он взял руки Изабель и положил их на свои покрытые короткой щетиной щеки. — Ты сможешь рассмотреть меня с помощью рук, любимая.
Затаив дыхание, Изабель медленно и осторожно, точно слепая, принялась водить кончиками пальцев по мужественному, словно вылепленному искусным скульптором лицу. Она ощутила под своими пальцами высокие скулы, длинные ресницы и расходящиеся в стороны, подобно крыльям, брови. Густые волосы ниспадали длинными прядями на высокий лоб, слегка завиваясь. Прямой правильный нос оказался слегка вздернутым на кончике, но это совсем не портило его. Изабель провела пальцами по упрямому подбородку и очертила линию губ. Ее всегда завораживали мягкие, пухлые губы Эшби, но ее прежние ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас, стоя в темноте. Внезапно в ее сознании возникла странная, ошеломляющая фантазия: она лежит на постели, а эти восхитительные губы скользят по ее обнаженному телу, покрывая его теплыми поцелуями…
Знойное дыхание графа защекотало кончики пальцев Изабель.
— Ну что? Допустила бы ты меня к детям? — Эшби старался казаться безразличным, но Изабель ощутила, как напряглись под ее пальцами мускулы на его щеках.
— Ты выглядишь так же, как и прежде, — с улыбкой прошептала она. Она отчетливо представляла себе лихого, харизматичного, потрясающе красивого гусара, в которого когда-то влюбилась.
— Ты, кажется, испытала облегчение. — Эшби произнес эти слова тоном, лишенным каких бы то ни било эмоций, но Изабель услышала в них упрек. — Взгляни еще раз. — Он накрыл ее пальцы своими и провел ими вдоль щек ко лбу. На этот раз Изабель ощутила шрамы.
Прильнув к Эшби, Изабель обвила его шею руками и прижалась губами к его обезображенной щеке.
— Парис, я лю…
— Не надо. — Эшби отстранился. — Не надо жалости, Изабель.
— Ты думаешь, я тебя жалею?
В темноте комнаты повисла гнетущая тишина.
— Что мне сделать, чтобы разубедить тебя? — тихо спросила Изабель.
Обхватив ее за талию, Эшби посадил ее на стол и встал между ее ног. Подол платья Изабель задрался, когда Эшби подошел ближе, и она в полной мере ощутила его возбуждение, мгновенно раздувшее в ее груди пламя. Теплое, пронизанное чувственностью дыхание Эшби коснулось уха Изабель.
— Проведи со мной ночь. Я заставлю тебя дрожать и вздыхать от удовольствия.
Чувственная дрожь пробежала по спине Изабель и защекотала шею. Ей безумно, отчаянно хотелось сказать «да», ощутить губы Эшби на своей коже, дотронуться до него, как тогда в беседке, чтобы выпустить на свободу его страсть.
— Не могу, — с сожалением ответила Изабель. — Сегодня вечером Джон и его сестра Оливия сопровождают меня, мою мать и невестку на Друри-лейн, чтобы…
— К черту Хэнсона! Я не хочу больше видеть ни его самого, ни его проклятую сестру!
Изабель вздрогнула.
— Почему тебе так неприятна его сестра? — с подозрением спросила она.
— Она мне вообще безразлична. Обещай, что будешь держаться подальше от Хэнсона.
— Ты ревнуешь? — Изабель поцеловала нежную кожу под подбородком графа и принялась покрывать поцелуями его шею.
Господи, как чудесно!
Эшби глухо проворчал, давая понять, что происходящее ему очень нравится.
— А ты как думаешь? Он волочится за тобой с намерением жениться и затащить в постель. Да, я ревную, черт возьми! Господи, неужели я не доказал, что ты нужна мне самому?
Сердце Изабель затрепетало.
— Ты мог бы… прийти ко мне, — неуверенно предложила она.
Пальцы графа пробежались по спине Изабель.
— Ты предлагаешь мне забраться в окно твоей спальни? — Голос Эшби звучал крайне заинтересованно.
Изабель почувствовала, как проворные пальцы Эшби расстегивают ее платье.
— Я говорила о визите днем.
Эшби стянул с плеч Изабель платье и сорочку и коснулся горячими губами ее кожи, заставив застонать от удовольствия.
— Днем ты руководишь своим агентством, любимая.
— Но не по выходным. Было бы чудесно прокатиться верхом по парку… или устроить пикник на траве. — Изабель понимала, что Эшби не нужно учить ухаживать за женщинами, но она чувствовала, что его просто необходимо подтолкнуть в нужном направлении. Монстру пришло время вылезти из своей пещеры на солнечный свет и вернуться в общество. Но сейчас они были наедине в темноте, и это состояние греховного возбуждения вполне устраивало ее.
— Я больше не показываюсь на людях, любимая. И ты это знаешь.
— И ты не прочь оставить все как есть, да? — осуждающе произнесла Изабель. — Ты прячешься со мной в темноте, чтобы никто нас не увидел и не узнал, что…
— Что мы сходим с ума от страсти?
— Испытываем друг к другу привязанность.
— Плевать на всех. Я хочу, чтобы ты была только моей. — Эшби наклонил голову и захватил губами сосок Изабель. Острое желание пронзило все ее существо и растаяло внизу живота. Изабель схватила Эшби за голову, не в силах усидеть на месте, в тот самый момент, когда его язык начал описывать чувственные круги вокруг ее соска. Взяв ее груди в ладони, Эшби принялся нежно массировать их. Изабель выгнулась, чувствуя, что погружается в горячий туман наслаждения. — Твоя грудь такая мягкая… само совершенство.
Эшби осторожно прикусил сосок зубами и потянул, в то время как его рука скользнула вверх по ее бедру в нежной ласке. Пальцы его миновали подвязку и коснулись обнаженной кожи. Ощущение оказалось восхитительным. Изабель еще не успела оправиться от потрясения, а пальцы графа уже продолжали свой путь. Эшби нащупал прорезь в панталонах и коснулся разгоряченной плоти.
— Святые небеса! — выдохнула Изабель, когда ее окатила волна мучительного наслаждения. Вскоре волна схлынула, но Изабель желала большего, желала вновь оказаться между раем и адом от одного лишь прикосновения Эшби.
— Это лишь малая толика того, что ты сможешь испытать, если придешь сегодня ночью ко мне. — Эшби нащупал пальцем средоточие желаний Изабель, и она соскользнула со стола. Прильнув к Эшби всем телом, она приоткрыла губы, чтобы слиться с ним в горячем, неистовом поцелуе. Пальцы его ласкали плоть Изабель уверенно и умело до тех пор, пока она не стала влажной и нестерпимо горячей. Другая его рука не переставала терзать грудь Изабель, а глубокий, всепоглощающий поцелуй все продолжался.
