Валиев и Хрищатый (который кроме командной задачи поставил себе личную — выйти на вершину без кислорода) утром 6 мая вышли в последний лагерь, а Ильинский и Чепчев — в оставленный ими четвертый…
Идея выхода на вершину всей четверкой стала проблематичной, как только оказалось, что Валиев с Хрищатым остались на ночлег в лагере IV. (Кстати, варианты восхождений двойками обсуждались еще в Москве, как вполне приемлемые, но здесь сами участники хотели осуществить выход вчетвером.)
Ждать Ильинского и Чепчева на высоте 8250 — значит просто расходовать кислород Валиеву, поскольку Хрищатый поднимался без кислорода, и силы» обоим. К тому же в четвертом лагере была палатка на двоих. Казбек с Валерием вышли из четвертого лагеря, попив чаю с Ефимовым, который не спеша спускался сверху, выпустив вперед Иванова. Сбросить сразу высоту была задача Иванова, а Ефимов, наоборот, скорое снижение для доброго самочувствия считал противопоказанным.
Валиев с Хрищатым начали подъем вверх в предвершинный лагерь, а Ефимов двинулся вдогон Иванову — вниз. Время уже было встретить Ильинского и Чепчева, которые должны были подниматься в оставленный только что четвертый лагерь.
В половине двенадцатого Иванов, спустившийся в третий лагерь, застал там всех шестерых. То, что Мысловский, Балыбердин и провожающие их Туркевич и Бершов не вышли вниз, было вполне объяснимо. Первая нормальная для отдыха ночь могла затянуться. А вот задержка Ильинского с Чепчевым была не очень понятна. Туркевич, ночевавший с ними в одной палатке, приготовил завтрак, и Ильинский ушел на маршрут.
В четырнадцать часов он связался с базой и сообщил, что дошел до шестой веревки и ждет Чепчева…
Чепчев должен был выйти через час, но все не мог никак собраться. Он сидел на рюкзаке и зашнуровывал ботинок. Пришедший в третий лагерь Ефимов застал его в той же позе, в которой его видел часа полтора назад Иванов. Кроме Чепчева в лагере III на 7800 Ефимова поджидал пришедший в себя Балыбердин. Ефимов отдал Володе рюкзак, сказав:
Ты уж извини, что половину камней пришлось высыпать.
Спасибо, хоть что-то оставил, — улыбнулся Бэл.
В базовом лагере были обеспокоены заторможенным поведением Чепчева. Но преодолев апатию (к счастью, она оказалась не горняшкой), он постепенно разошелся и за несколько веревок до конца пути догнал Эрика Ильинского. В лагерь IV на высоте 8250 они поднялись одновременно, но поздновато где-то после девяти часов вечера.
(Овчинников замечает на полях, что «этог темп движения привел к разрыву» между двойками Валиев-Хрищатый и Ильинский-Чепчев. И разрыв этот возник, по-видимому, «по причине различной утомляемости… И в условиях той штормовой ночи вряд ли они смогли бы достигнуть вершины. Ведь первая (Валиев-Хрищатый) двойка это сделала на пределе возможности». Но об этом наш рассказ еще впереди.)
К этому времени первые четыре восходителя и с ними Иванов спустились в первый лагерь на ледник. По дороге они заглянули во второй лагерь, где Хомутов с Мишей Туркевичем сварили им рис с луком и салом.
Потом продолжили мучительный для Эдика путь вниз. Теперь, правда, ему было чуть полегче, но руки не давали покоя. Балыбердин, который к концу спуска в лагерь I устал опять так, что еле шел, в довершение ко всему провалился в небольшую трещину, но рюкзак заклинил и удержал его. Все обошлось удачно, и скоро он ввалился в просторную палатку «Зима» со словами:
— Мужики, как же я люблю этот лагерь!
А там уже давно (он быстро слетел) колдует над ужином Миша Туркевич, и Иванов присутствует при этом. В темноте в палатку входят Мысловский с Бершовым. Сколько такта, сколько обаяния и терпения в этом альпинисте! Он благороден и в делах и в словах. В рассказах о восхождении и о спуске он ни разу не посетовал на чью-то неловкость или медлительность, обходился без допускающих двойное толкование намеков. Он только подчеркивал, как трудно было спускаться ребятам, и особенно Эдику, как они стойко и терпеливо преодолевали трудности.
Скоро они уютно пили чай, долив туда для согрева по капле спирта. Предстояла дорога по ледопаду. Нужны были силы для перехода в базовый лагерь. На этом пути Володе Балыбердину предстояло последнее испытание. Все шли в кошках — по ледопаду иначе не пройдешь, — и только он один «необутый». Свои кошки он отдал напарнику по двойке Эдику Мысловскому.
Их борьба родила удивительное восхождение и преодоление… Стремление доказать себя другому заставляло действовать за пределами, допустимыми для жизни человека. Они выжили и, взойдя, сошли потому, что не сошли со своих позиций. Они шли на Гору, один лидером, другой — рядовым. Лидер остался на своих позициях, а из рядового выросла поразительной силы личность… И теперь, когда они сойдут с Горы, уже не будет двойки, потому что не может быть в связке двух лидеров.
Уют царил и во втором лагере, где Ефимов задержался в гостях у Хомутова, Пучкова и Голодова. И здесь пили чай, и здесь накапали в кружки с чаем за восхождение шестерых и за завтрашний день.
7 мая. Валиев и Хрищатый ранним утром покинули палатку пятого лагеря и отправились на восхождение.
Еще в Непале и потом в Москве в разговорах с ребятами, участвовавшими в этом событии, и с людьми, которые были не сторонними наблюдателями, я пытался выяснить, можно ли хоть в малости упрекнуть Валиева и Хрищатого за то, что они, не дождавшись своего тренера Ильинского и напарника его Чепчева, отправились на восхождение.
Внешне все напоминало погоню Ильинского сначала за тремя своими товарищами, а в финальном выходе — за двойкой Казбека и Валерия. Он шел буквально по следам. Стоило передовой связке освободить лагерь, как тут же в нем появлялись Ильинский и Чепчев…
Думаю, не случись «пожарный» спуск первых двух двоек в лагерь III, команда Ильинского благополучно воссоединилась и пошла бы выше вчетвером. Но тут вмешалась судьба. Помните, первый сеанс связи после возвращения четверых в лагерь V? Бершов через Ильинского передал, что всем надо освободить третий (воссоединительный) лагерь для спускавшихся с Горы… И все!
Прогноз погоды был удручающим. Максимум непогоды обещали на 8–9 мая. Каждый последующий день был хуже предыдущего. Валиев с Хрищатым были в отличной форме и теперь в пятом лагере для них уже не было вопроса — идти или ждать? Расходовать кислород и силы на пустую дневку на высоте 8500 было просто бессмысленно. Но кроме здравого смысла были еще Ильинский и Чепчев.
Погода становилась хуже… Сегодня 7 мая еще можно попытаться, а завтра? День промедления на Эвересте… Мы уже говорили об этом. К тому же Ильинский с Чепчевым смогут завтра, если будет нормальная погода, сходить двойкой… Да они так договорились ведь…
