Два военных вождя — Генрих VI, а за ним граф Шампанский — умирают один за другим в самом расцвете сил. Большинство начинает считать, что над намеченным походом висит проклятие, он неугоден Богу. Вскоре от предложенной чести стать предводителем крестоносцев отказываются графы Эд Бургундский и Тибо
Выход был найден одним из послов в.,Венецию. Маршалу Шампани Жоффруа де Виллардуэну, будущему хронисту похода, удалось подыскать человека, достаточно авантюрного по складу характера, и в то же время пользующегося бесспорным авторитетом в католическом мире. Это был маркиз Бонифаций Монфер-ратский, брат прославленного Конрада Монферратс-кого — героя обороны Тира от Саладина, убитого ассасинами в миг его триумфа — Конрад был провозглашен королем Иерусалимским. Месть за брата, склонность к авантюрам, хорошая возможность разбогатеть — тот ли, другой повод, или все они вместе сыграли здесь роль, но Бонифаций Монферратский с радостью согласился возглавить «Христово воинство».
Выборы нового предводителя и сбор колоссальной по тем временам суммы для выплаты венецианцам сильно задержали начало паломничества. Лишь весной 1202 года пилигримы начали отправляться из своих земель. И здесь сразу возникли накладки. Значительная часть крестоносцев отказалась явиться на сбор в Венецию — либо не доверяя известным своей хитростью венецианцам, либо из желания сэкономить деньги. Конечно, сыграло свою роль и то, что среди крестоносных вождей не было по-настоящему авторитетной фигуры — в отличие от Второго и Третьего походов, где во главе войск стояли короли и императоры. Теперь же каждый барон или граф, не связанные вассальными отношениями, тянули одеяло на себя, не считая нужным подчиняться воинской дисциплине. Результат оказался весьма плачевным — к августу 1202 года в Венеции собралась только третья часть тех сил, которые должны были участвовать в походе. Вместо тридцати пяти тысяч, которых венецианцы обязывались перевезти по договору, на острове Л идо под Венецией сошлось от одиннадцати до девятнадцати тысяч человек. Между тем Венеция потребовала выплаты всей огромной суммы, хотя теперь такое количество кораблей было уже не нужным. Естественно, всю сумму собрать не удалось: таких денег у этой относительно небольшой части войска просто не было. Дважды объявлялся сбор средств, и все же тридцати четырех тысяч марок не хватило. И тогда венецианцы предложили «выход» из положеВ качестве компенсации за недостающую сумму крестоносцам предлагалось принять участие в походе на город За-двр — крупный порт на Адриатическом море, который уже давцо являлся торго-иым конкурентом Венеции. Существовала, правда, одна маленькая неувязка — Задар был христианским городом, и война с ним никак не соотносилась с борьбой за веру. Но венецианский дож* Энрико Дандоло, фактически, взял крестоносных вождей за горло. Ведь огромная сумма —. более м'мтидесяти тысяч марок — была уже выплачена, и венецианцы отнюдь не собирались ее возвращать не можете выполнить условия договора, — заявил Дандоло крестоносцам, — мы, в таком случае, можем умыть руки». Крестовый поход оказался на грани полного краха. Более того, у воинствующих паломни-кои элементарно не было средств на пропитание, а венецианцы ни в коей мере не собирались кормить их бесплатно. Запертые на острове Лидо, как в тюрьме, под угрозой голодной смерти, «Христовы воины» были вынуждены согласиться на венецианские предложения. И в октябре 1202 года гигантский флот из двухсот двенадцати судов отплыл к Задару.
Под стены города флот прибыл 12 ноября. Началась осада, которую пилигримы, явно чувствуя себя обманутыми, вели весьма неохотно, а многие из них прямо заявили задарским послам, что не собираются воевать против христианского города, ибо это противно Богу и церкви.
Вновь потребовалось вмешательство Энрико Дандоло*, и под его давлением недовольство, назревавшее в стане осаждающих, удалось на время потушить. Графы и бароны обязались продолжить осаду, и в конце концов 24 ноября Задар капитулировал.
Однако на третий день после завоевания конфликт между паломниками и венецианцами вспыхнул вновь, и дело дошло до открытого сражения. Инициаторами раздора были простые крестоносцы, среди которых были особенно сильны религиозные настроения. Их ненависть к Венеции, ставшей на пути святого, Божьего дела, была весьма велика. Бой на улицах Задара продолжался до глубокой ночи, и лишь с большим трудом крестоносным вождям удалось унять эту распрю, унесшую жизни более ста человек. Но хотя лидерам войска и удалось удержать солдат от дальнейших столкновений, раскол в армии продолжался. К этому времени сюда уже дошли слухи, что Иннокентий III крайне недоволен нападением на христианский город и может отлучить все воинство от церкви, что автоматически делало весь поход нелегитимным**.
* Энрико Дандоло — уникальная фигура в мировой истории. Девяностолетний старик, вдобавок еще и полностью слепой, сохранил и сильный интеллект, и могучую волю, и стал фактическим руководителем одного из крупнейших военных предприятий средневековья.
** Покровительство церкви играло огромную роль. Вспомним, что тысячи паломников, особенно из числа простых людей, двинулись в поход не ради богатства, а с целью помочь Святой Земле и заслужить этим полное отпущение грехов.
В конце концов опасения крестоносцев не оправдались. Папа простил пилигримам грех войны против христиан, разумно переложив вину на венецианцев, которых и отлучил от церкви. Но тем временем, пока еще «Христовы воины» с опаской ожидали папского вердикта, произошло событие, которое окончательно повернуло поход со «стези Господней» и превратило его в небывалую по своим масштабам авантюру. В начале 1203 года в Задар, где крестоносцам пришлось задержаться на всю зиму (в те времена по Средиземному морю зимой не плавали), прибыли послы от царевича Алексея, сына свергнутого византийского импе-ратора Исаака Ангела.
Здесь стоит ненадолго обратиться к византийской истории, поскольку без понимания ситуации, сложив-шейся в «империи ромеев» к этому времени, невозможно будет понять и весь дальнейший ход событий. А в конце XII — начале XIII веков Византия переживала тяжелые времена.
«Серебряный век» Комнинов* для греческой империи закончился в 1180 году со смертью базилевса Ма-иуила — внука Алексея I Комнина. С этого момента ("грана вступает в эпоху политических бурь, гражданских войн и дворцовых переворотов. Короткое, но страшно кровавое правление его брата Андроника за-игршилось его гибелью в огне восстания, крушением династии Комнинов' и воцарением на престоле пред-< га кителя новой династии — Исаака Ангела. Но Ан-i (мп,1 были далеко не чета своим великим предшественникам. Страна так и не знала спокойствия, ее потрясали мятежи, наместники не подчинялись приказам базилевса. В 1191 году был утрачен Кипр, завоеванный Ричардом Львиное Сердце; тогда же восстала и вскоре обрела независимость Болгария. А в 1195 году брат Исаака Ангела Алексей, воспользовавшись недовольством армии, производит военный переворот и объявляет себя императором Алексеем III. Исаака по его приказу ослепляют и сажают в башню-тюрьму вместе с его сыном и наследником, также Алексеем. Однако в 1201 году молодому Алексею удается бежать, и он направляется в поисках помощи к германскому императору Филиппу, который женат на его сестре Ирине. Филипп принял родственника с почетом, но в военной поддержке отказал, поскольку в самой Германии в это время шла ожесточенная борьба за верховную власть. Однако он посоветовал Алексею обратиться за помощью к крестоносцам, только что захватившим Задар, и пообещал всяческую поддержку в этом. В конце 1202 года германские послы, представлявшие и императора Филиппа, и византийского царевича Алексея, отправились за содействием к крестоносцам.
Прибыв на Восток, послы делают крестоносным вождям ошеломляющее и очень заманчивое предложение. Пилигримов просят отправиться к Константинополю и военной силой помочь вернуться на престол императору Исааку или его наследнику Алексею. За это от лица Алексея они обещают выплатить крестоносцам умопомрачительную сумму в двести тысяч марок серебром, снарядить десятитысячную армию для помощи крестоносцам в Святой Земле и, кроме того, содержать на византийские деньги большой отряд из пятисот рыцарей. А самое главное, царевич Алексей обещает вернуть Византию в лоно католической церкви, под власть папы римского.
Грандиозность посулов, несомненно, произвела на латинских графов и баронов должное впечатление. Ведь тут и деньги огромные, более чем вдвое перекрывающие весь венецианский долг, и дело справедливое — возврат власти законному императору. А уж переход Византии в католичество — это по святости сравнимо разве что с отвоеванием Иерусалима у неверных. Конечно, поход в Святую Землю опять откладывается на неопределенный срок, да и успех предлагаемого предприятия отнюдь не гарантирован. Но разве это важно, когда на кону такие деньги?! И вожди похода согласились.
