– Я внимательно отбираю кандидатуры. Я узнаю все об интересах ваших женихов, – сказал Адриан. – Многие из них говорят мне о своих... требованиях заранее. Чтобы вы могли приготовиться.
Глядя на нее, он понимал, что ей хотелось верить ему. Однако разум Линет сопротивлялся и не позволял ей сделать этого.
– Вы когда-нибудь ошибались, выдавая свою девушку замуж? Вас когда-нибудь обманывали? – спросила Линет.
Он почувствовал, как все в нем напряглось. О нет! Только не сейчас. Ему так не хотелось признаваться. Однако Линет заметила его замешательство.
– Кто это был? – поинтересовалась она.
– Сюзанна, – хрипло произнес виконт, проглотив подступивший к горлу комок.
Затем, не в силах смотреть ей в глаза, он перевел взгляд на изножье кровати.
– Я не знал. Клянусь! Несмотря на все старания, я не мог узнать. Однажды я заметил синяк на ее шее. Она прихрамывала.
Он увидел, как Линет от ужаса раскрыла рот, однако заставил себя продолжить:
– Сначала Сюзанна не хотела ничего говорить, но я знал ее. Я знал, как следует задавать вопросы, и она, в конце концов, во всем мне призналась.
Обернувшись, Адриан посмотрел на дверь, соединявшую их комнаты. Эта дверь связывала опыт Линет с его опытом. Виконт в тысячный раз задал себе вопрос о том, какая жизнь ожидала эту девушку. Каково ей будет видеть такую же дверь и знать, что муж в любую минуту может войти, чтобы побить собственную жену или попытаться задушить, покрывая ее сзади, как животное. Каково было жить в таком страхе изо дня в день?
Адриан не мог представить себе этого. И все же его милая, нежная Сюзанна терпела это, жила с этим, пока не рассказала Марлоку о своей бесконечной пытке.
– Что же произошло потом? – прошептала Линет. – Она по-прежнему его жена?
Виконт резко кивнул.
– Но он больше не может причинить ей боль. Он... – Адриан сделал глубокий вдох. – На него было совершено разбойное нападение. Его избили и бросили умирать на улице.
Он услышал, как Линет тихо охнула.
– Но он не умер? – спросила она. Адриан покачал головой.
– Нет. Но ее муж – пожилой человек. Холодный ночной воздух, травмы, которые он получил... В общем, он заболел воспалением легких, – пояснил Адриан и пожал плечами. – Сюзанна говорит, что теперь ее супруг едва может оторвать руку от постели и ей приходится днем и ночью ухаживать за ним, кормить его бульоном. Ему трудно вымолвить даже слово, из его груди вырывается хрип.
Виконт почувствовал, как Линет задрожала.
– Но теперь он не может причинить ей боль, – тихо заметила она.
Адриан закрыл глаза.
– Нет. Он уже не истязает ее.
Они оба умолкли на некоторое время, и Адриан благодарил Бога за то, что Линет оказалась такой понятливой. Сюзанну привела к нему ее мать, которая хотела, чтобы он помог ее дочери выйти замуж за состоятельного человека. Женщина боялась, что Сюзанна станет женой одного из бедняков, таких же, как и они сами. Девушка не доставляла ему никаких трудностей. Она была самой красивой из всех невест Марлока и быстро училась. Ее красота напоминала классическую: белокурые вьющиеся волосы, огромные выразительные глаза, мечтательный взгляд. К тому же в ней было столько нежности...
Но сейчас он видел в этой молодой женщине невероятную силу, которая позволила ей перенести все – его учебу, ужасный брак, а теперь и болезнь мужа. Через выпавшие на ее долю испытания хрупкая, изящная Сюзанна прошла с достоинством. Она внушала ему благоговение, и Адриан не знал, смог бы он хотя бы наполовину достичь того же, чего добилась она.
– Значит, ей повезло, – произнесла Линет. – Я имею в виду то, что на ее мужа напали.
Адриан резко повернулся к ней. Он уловил в ее голосе некий оттенок, который заставил его задуматься. Внимательно посмотрев на нее, виконт понял, что Линет обо всем догадалась. Теперь она знала то, в чем он не признался ни единому человеку, даже Данворту.
Марлок сам нанял тех бандитов. Он стоял в тени, наблюдая за тем, как они избивали, душили и терзали мужа Сюзанны – точно так же, как этот подонок издевался над собственной женой. Затем он приказал им остановиться, и они удалились, оставив лорда Бренкока умирать на улице.
– Я не мог позволить, чтобы она так страдала, – прошептал Адриан. – Только не Сюзанна.
Затем произошла самая невероятная вещь, которую он мог ожидать. После того, что произошло с Линет, он боялся заключить девушку в свои объятия, остерегался даже прикасаться к ней, чтобы утешить ее. А теперь она сама обняла Адриана, склонила голову ему на плечо, и он почувствовал, как ее волосы мягко скользнули по его лицу.
Ласково охватив виконта руками, Линет притянула его к себе. И он доверился ей. Словно ребенок, Адриан прижался лицом к ее груди и почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Он плакал безудержно, как не плакал уже долгие годы. Он не плакал так даже тогда, когда умерли его родители, и когда Дженни оттолкнула его ради более богатого любовника. Он не оплакивал так своих девушек, которые покидали его, выходя замуж за богатых стариков, чтобы превратиться в их прислугу.
Адриан не знал, почему он расчувствовался. Но на душе было тяжело и невыносимо больно, и он не стал сдерживать себя. Ни смерть родителей, ни отвернувшаяся от него любовница, ни трудности, которые выпали на его долю, были здесь ни причем. Он плакал, сам не зная почему.
Возможно, это объяснялось тем, что он не сдержал своего обещания, данного Сюзанне. Несмотря на все усилия, он не смог обеспечить ей безопасность.
А может, эти слезы были вызваны осознанием, что жестокость – главная черта всех мужчин, которые женились на его девушках. Мужчину, который был согласен купить себе жену, нельзя было считать нормальным человеком. У такого не могло быть обычных желаний и вкусов, а потому он обращался к виконту Марлоку. Это означало, что каждый, кто искал у него помощи – даже будущий муж Линет, – жестокий, грубый или даже извращенный человек. В лучшем случае он будет проявлять ненасытность. Именно такие мужчины обращались к Адриану, желая заполучить обученную им невесту.
Адриан плакал, оттого что на самом деле он не помогал своим девушкам. Он продавал их самым постыдным и жестоким образом. Большую часть времени он старался убедить себя в том, что делает это для того, чтобы помочь им. Через десяток лет, проведенных в рабстве, они станут свободными, богатыми вдовами, которые смогут сами распоряжаться своей жизнью.
Но стоило ли это того? Откуда ему было известно, что десять лет, проведенных в подчинении у извращенцев, были слаще, чем иная жизнь, ожидавшая их? Возможно, Сюзанна могла бы стать актрисой, а Одри вполне довольствовалась бы более скромной жизнью, лишь бы не оказаться в нищете.
