И да, повторный «залп» резонатора тоже пришлось пережить. Правда, мы его самым возмутительным образом проигнорировали, Лиу Цзяо лишь зафиксировал параметры, отметив изменившуюся частотную характеристику разряда, что бы там мой искин ни имел в виду. Что за частоты, интересно? Какого-такого параметра⁈ Явно переменного. Но и об этом я решил подумать позже, когда разберусь с главной на данный момент проблемой.
Кстати, Вэнь меня изрядно удивил своим поведением. Казалось бы, если тебе так активно противодействуют, ну смени ты тактику! Не дают спокойно пройти — остановись и подожди, когда труп твоего врага проплывёт мимо. В смысле, я сам явлюсь на разборку. Просто потому, что другого выхода у меня нет. Это ведь, по большому счёту, для меня «глушилка» как кость в горле, и мне с ней нужно что-то делать. А на вайгожэнь, наоборот, время работает. Вон, как они рьяно принялись «пузырь» долбить из резонатора! Ну а то, что я взял под контроль внутренние коммуникации «Иддии-4», по сути, большой роли не играет: остальные-то корабли альянса свободу действий сохранили! А самое главное, до резонатора я всё ещё не добрался. Мало того, даже и не пытался, поскольку собственная безопасность сейчас для меня в приоритете. Часики тикают, ситуация легче не становится, наоборот, наблюдается тенденция к её усложнению. Ещё немного, и прибудет «кавалерия», сиречь отряд ЧВК «Э(П)РОН», и тогда альянсу кланов придётся гораздо хуже. У них и без того положение аховое — большую часть наличных сил заперли не пойми в чём, и как из этого не пойми чего выбираться — решительно непонятно. Вернее, намётки есть. Но всего лишь намётки, без гарантий. То есть…
— Эврика! — не сдержавшись, хлопнул я себя по лбу, когда Вэнь Гуанмин с упорством, достойным лучшего применения, полез в очередную западню, сулившую нешуточный расход энергии. — Да ведь этот малахольный… хочет взять меня в плен!
— Пожалуй, сяньшэн, это единственное логичное объяснение его действиям, — поддержал меня Лиу Цзяо. — Добавлю только, что наш оппонент к такому решению пришёл не сам, его принудили. Но возникает ещё один вопрос: кто принудил?
— Да тут к гадалке не ходи, Блюстители! — отмахнулся я. — Кто ж ещё? Самим кланам я нахрен не сдался, разве что в качестве высокопоставленного заложника…
— Вы, сяньшэн, зря настолько легкомысленно относитесь к этой возможности, — попенял мне Толик, который так и торчал в «дополненной реальности», отчего счёт за услуги дальней связи взлетел уже до небес. — Как по мне, эти причины вполне могут оказаться равнозначными. Вот старина Вэнь и старается.
Кстати, более-менее толковых сведений о нём мы так до сих пор и не получили, хотя я точно знал, что спецы Розанова роют Гессиону носом. Да и от Влада Пахомова ни ответа, ни привета. А это о чём-то, да говорило! То есть противостоял нам либо крайне скрытный тип, ранее нигде не светившийся, настоящий «серый кардинал», либо… тупо марионетка, завербованная (а может, и запрограммированная) непосредственно перед миссией из членов экипажа флагмана альянса. Впрочем, нам от этого не легче. От того же Цзяна Банда я хотя бы знал, чего примерно ожидать. Да и от Тэнфэя с клевретами тоже. А этот Вэнь Гуанмин сплошная загадка. Ещё один ловкий ход со стороны наших противников? Ведь, как все знают, неизвестность страшит куда сильнее, чем знакомый, пусть и самый грозный, враг. То есть психологического воздействия никто не отменял. С другой стороны, как-то глупо. Ведь если Блюстители за мной наблюдают, то они уже должны были убедиться, что в моём случае такое не катит — на взгляд со стороны я вообще безбашенный тип, которого хлебом не корми, только дай с головой окунуться в очередную тайну.
Зато эта своеобразная игра в «салочки» позволила выбрать оптимальную точку рандеву. С нашей, разумеется, позиции. Единственное, в данном конкретном месте — этаком вестибюле, в который выходили межуровневый лифт и сразу три коридора — не получилось вырубить энергоконтур. Но отнюдь не потому, что для этого не было физической возможности (наоборот, Ли предложил аж три варианта энергоблокады), а из-за очередного каприза Толяна. Тому, видите ли, показалось, что сетевые точки беспроводного доступа, расположенные вне предполагаемой зоны обесточивания, недостаточно мощные. В том смысле, что атакующий потенциал будет ослаблен, а Анатолий всерьёз настроился на то, чтобы «хакнуть» гексовскую приблуду Вэнь Гуанмина. И да, Толик был крайне убедителен в своих речах, так что мы с Лиу Цзяо вынужденно уступили под натиском безупречной логики бывшего «иновселенца». Ну сами посудите: всё идёт к тому, что убивать меня не будут, а значит, есть смысл разузнать о противнике как можно больше! А ещё проверить кое-какие предположения, делиться которыми пока что рано. Доказательства нужны. Но если он, Анатолий, и в этом окажется прав, то я, Иван Елагин, не пожалею. Даже наоборот. Ли он этим, кстати, убедил. Что же касается меня… а мне просто стало любопытно, чего ради Толян так суетится. Вы же помните, что доверия у меня к нему ни на грош со времён нашей самой первой встречи? Так вот, с тех пор ничего принципиально не изменилось. Поэтому аргументацию Толика я с тем же успехом применил к нему самому. Мне ведь тоже, как ни крути, нужна дополнительная информация. А как её получить, если не провоцировать потенциального противника — а ещё хуже, реального врага, прикинувшегося другом — на поспешные действия? Да, рискованно. А куда деваться? Да и привык я уже. Ведь вся моя жизнь чуть ли ни с рождения один большой риск с непременным летальным исходом. Вопрос только, когда он, этот летальный исход, приключится. Так сказать, основная интрига моего существования.
Собственно, сочетание всех изложенных выше факторов и привело меня в вестибюль-ловушку, где я и устроился в одном из кресел, расставленных вдоль стен. Правда, я не поленился передвинуть первое попавшееся ближе к центру помещения, чтобы контролировать все три коридора, поскольку до самого последнего момента не было ясно, по какому из маршрутов прибудет Вэнь Гуанмин.
И да, пришлось минут десять поскучать, прежде чем гость явился. Немного напрягал тот факт, что до очередного «залпа» резонатора оставалось не так уж и долго, так что очень может быть, что придётся наше «общение» (в кавычках, потому что и на этот счёт ясности всё ещё нет — то ли поговорим, то ли подерёмся) на некоторое время прервать. Но с этим ничего не поделать, так что пришлось смириться с неизбежным. Зато Вэнь убедился, что я никуда больше не перемещаюсь, и таки выбрал один из трёх возможных путей, последовательно проломившись сквозь пару герметичных переборок, пережив удар спрессованного под давлением воздуха и на закуску влипнув в пену, которой Ли залил всего лишь семиметровый отрезок коридора прямо перед вестибюлем. Опять же, его мы выбрали совершенно сознательно, поскольку эмпирическим путем выяснили, что как раз в такое место Вэнь сунется без колебаний, так как энергозапас его приблуды позволит пробиться к противоположному люку без перехода в «красную» зону. А значит, нет смысла переться в обход, тем более что два альтернативных маршрута ненамного, но превосходили этот, оптимальный, по длине.
Впрочем, я уже давно понял, что это не мы такие хитрые. Вернее, мы хитрые, но и Вэнь Гуанмин ничего не имеет против этой самой хитрости. В какой-то момент это и впрямь превратилось в игру в поддавки. Типа, я знаю, что вы знаете, что я знаю, а поэтому сознательно делаю так, как вы ждёте. Но в эту игру можно играть и вдвоём, так что вы тоже делаете так, как жду я. В смысле, Вэнь. В итоге обстоятельства сложились крайне удачно: наше стремление к встрече было взаимным, равно как и нежелание выказать перед противником страх или, не дай бог, панику. Д-да, вы правильно говорите. Понты. Но и я прекрасно помню одно из любимых выражений дядьки Митяя: хороший понт дороже денег. А ещё это выражение суть квинтэссенция основного жизненного принципа вайгожэнь: любой ценой сохранить лицо.
Плюс у меня с некоторых пор появилось важное преимущество — я мог отслеживать уровень энергозапаса Вэнь Гуанмина по собственной «слезе ангела». Естественно, и в этот раз я этой возможностью не пренебрёг, и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как артефакт обретает под моим «внутренним взором» всё большую четкость, достигнув максимума в тот момент, когда Вэнь, наконец, «проплавился» сквозь слой пены до герметичной створки и принялся дубасить по ней изнутри.
