Машинально достаю. Я даже не замечаю, как он у меня в руках оказывается. Думаю, что помогает… Хотел бы так думать…
Люда опять без стеснения и без лишних слов взяла фигурку и начала ее разглядывать. Борька вторично отметил это качество ее характера с ревностью к своим личным вещам. Все же Пеликен для него уже стал неким оберегом, как часть его самого, как доля его мыслей. Кроме того, он не раз вспоминал загадочный вопрос, произнесённый чукчей-продавцом тогда на толкучке: "Не отступишься?". От чего призывал не отступаться чукча, Борька не осознал до сих пор.
– А если я попрошу подарить мне его? – вдруг спросила Люда, застав Борьку врасплох этим вопросом. Но тут сработал телефон, извещая, что появилось новое сообщение.
– От нее? – спросила Люда.
– Нет, это от профессора, – задумчиво ответил Боря и протянул руку к Пеликену, намереваясь забрать его со словами: – Не сейчас.
Но Люда крепче сжала фигурку, не отпуская ее. Придвинулась ближе к Борьке, обхватила ладонями его кисть вместе с талисманчиком. Проницательно всмотрелась в его глаза.
– Возьми меня с собой в Москву, – сказала она, будто выстрелила.
Борька сглотнул, во второй раз за день обожженный ее дыханием. Каждое живое существо, а человек особенно, обладает своим биополем. Он это уже доказал собственными научными трудами, а теперь еще и ощутил его очень ярко. Сознание Борьки притупилось. Мысли начали путаться. Он уже и не помнил, о чем его спросила Люда. Ему было очень необычно и очень приятно вот так сидеть и вдыхать непонятно откуда взявшийся аромат. Борьке показалось, что его сейчас разорвет от того, что он делает только вдох, забыв про выдох. Как же можно выдохнуть эту свежесть? Даже на единый миг перестать ее чувствовать? Непонятное, незнакомое для него оцепенение вдруг охватило его. Таких чувств он раньше никогда не испытывал и сейчас просто наслаждался этой минутой.
Но Люда сама помогла ему очнуться:
– Так возьмешь?
Борька сглотнул еще раз, приходя в себя. Он посчитал, что правильнее будет все же освободить свою руку. Слишком быстро развиваются события, а он не настолько скорый. К тому же он опять начал думать, что за ними могут наблюдать.
– Ты же меня совсем не знаешь, – ему удалось высвободиться. Впрочем, Люда сама ослабила цепкую хватку, отпустив его руку вместе с Пеликеном.
Снова дал знать о себе телефон.
Борька заколебался: уместно ли после произошедшей сцены бросаться читать сообщения? Но Люда уже успела изобразить недовольную гримасу. И хмуро бросила:
– Читай уже! Тебе же важно, – и демонстративно отвернулась. Но не прошло и пяти секунд, как от суровости не осталось и следа: – Может, я с тобой и знакома всего-то два дня, но вижу насквозь. Я всех вижу насквозь. Хоть я и не старая, типа умудренная жизнью, но опыт разный успела получить. Не боись, тебя не трону. Ничего у нас с тобой не получится. Тебе другая нужна. Да не смотри ты так испуганно. Не дурочка тебе нужна и не серая мышка. Ты такую даже и не заметишь. Тебе умная нужна. Но не я, – и она весело засмеялась, тем не менее, подсев еще ближе, коснулась плечом его плеча и нескромно запустила глаза в его телефон.
Борьку вновь охватило приятное волнение. Он не стал отодвигаться и даже повернул экран телефона так, чтобы Люде было лучше видно.
"Кристаллы растут. Решетка в процессе изготовления. Ещё приготовила несколько недостающих растворов." – сообщала Яна.
– Кристаллы, решетки… Наверное, это может быть интересно, – постно проговорила Люда. – Но я не способна на такую лабораторную возню.
– Я тоже думал, что не способен. И увлекся совершенно другим в начале, но потом вдруг понял, что будущее рождается именно там, в специфичных работах и экспериментах, – Боря призадумался.
– Чего ты так загрузился? – попыталась оживить его Люда.
Борька встрепенулся:
– Да так… У меня всё больше одни ошибки да неудачи. Выхлоп нулевой от моих бесполезных телодвижений, – но тут он подумал, что жалобы рядом с хорошенькой девушкой неуместны и добавил: – Впрочем, время еще есть. Мало, но есть.
– Загадка за загадкой, – протянула Люда. – Чем хоть занимаешься вообще на этой работе? Что за проект? Денежный? Или так, для интереса научного?
Борька в очередной раз подумал, что собеседники ему за последние время попадаются любопытные, все пытаются что-то выяснить про него или его работу. Но, с другой стороны, он раньше вообще редко с кем общался за пределами лаборатории. Разве что с Васькой да профессором Громовым. Но профессор не считается, это рабочая обстановка. А Васька ничего обычно не слушал из того, что он ему пытался рассказать. Но вот жизнь столкнула с разными людьми и многие, да что там, почти все хотят узнать. Зачем им это? Правда, нужно признаться, что некоторые из них помогают. Но чем это обернется еще неизвестно.
– Деньги меня сейчас не интересуют.
Люда живо повернула к нему своё прекрасное личико, на котором отобразилось недоумение. И она громко закатилась смехом.
– Деньги не интересуют? Ха-ха! Ага. Деньги его не интересуют! Верю, верю, верю. Ха-ха! – постепенно она успокоила свой хохот: – А как ты жить дальше собрался? Деньги не интересуют, говоришь? Чем же ты семью кормить будешь? Кристаллами этими? На что сам жить будешь?
– Люда, о чем ты говоришь? – воскликнул Боря, отодвигаясь от неё на край скамьи. – Какая семья? Не в том я сейчас положении, чтобы об этом думать? Я не знаю, что будет со мной завтра, а не то, чтобы планировать на годы вперед! Вот когда хотя бы верну Ваську, тогда и можно будет.
Борька запнулся, поняв, что сболтнул лишнего, да и насмешливый взгляд Люды говорил о том, что он, как минимум, выглядит по-дурацки.
Она ослепительно улыбнулась. Опять придвинулась вплотную, таким образом, что Борьке отступать было уже некуда: скамья закончилась. Обхватила его шею руками и мягко поцеловала в губы. Затем также мягко отодвинулась на почтительное расстояние, прихватив Борькин телефон, и как ни в чем не бывало начала водить изящными пальчиками по экрану, перечитывая сообщение за сообщением.
Борька онемел. Язык прирос к гортани. Он ровным счетом ничего не понимал. Это было так сказочно, что невозможно поверить. В его возрасте уже, конечно, многие испытывали не себе женские ласки, но только не Борька. Интроверт по натуре, он сторонился каких-либо отношений с кем-либо мало знакомым, а с противоположным полом тем более. Кроме мамы в лоб и щеки его за всё время никто не целовал. И у Бори выработался устойчивый стереотип к девушкам. "Никому я не интересен," – однажды окончательно утвердил
