не кончится. И тут, на счастье, Виталий меня поддержал.
– Я сам проконтролирую, чтобы она восстановилась на курсе, – проговорил он, когда мы остались на кухне одни. – Просто с беременностью смысла не было заставлять ее учиться.
– Согласен.
Возложив заботы о дочери на Виталия, я занялся своими проблемами. Но главной задачей и заботой оставалась Настя.
Как же моя Настя наивна, как цепляется за старые привычки и обманывает себя, что может начать заново. Я в это не верил.
Прожив с ней какое-то время, понял, что Настя создана для того, чтобы наводить уют в доме, чтобы главной заботой было, какую скатерть постелить на стол, а не то, как достать денег на съем квартиры и съехать от меня. Ведь она ни черта не самостоятельна во многих вопросах, хоть и имеет за плечами неудачный брак, увольнение по сокращению.
Как переубедить ее?
Я знал только один верный способ – секс. Но все мои попытки сблизиться Настя отбривала на подлете. Ни один подкат не заканчивался фееричным сексом.
А потом у меня закрутился бизнес. Обо мне вспомнил начальник ГИБДД, вызвонил, назначил встречу, передал документы тендера:
– Ты должен его взять, Леха. Будем через тебя реализовывать угон, конфискат и прочий убой. Сертифицируешь свой автосервис и станешь нашим главным представителем.
Он показал мне примерные цифры, и внутри приятно завибрировало. Адреналин в крови сразу же забурлил. Это была не стройка, а быстрые сделки купи-продай, но от количества автомобилей и спецтехники, которые будут проходить через меня, просыпался азарт охотника. От предполагаемого дохода кружилась голова.
В этот момент я готов был горы свернуть, и заявление Насти, что она пойдет искать работу, стало решающим звоночком. Я прекрасно понимал, зачем ей работа. Это независимость от меня. А я не хотел ее отпускать! Нужно связать ее по рукам и ногам со мной.
Но она тоже, кажется, передумала от меня уходить. Это озарение случилось внезапно для меня.
Тогда из ванной мы переместились в спальню, и я не отпускал ее два часа. Потом, правда, добросовестно помогал развешивать белье на лоджии кухни. Мы смеялись и подшучивали друг над другом, зная, что сейчас опять закроемся в спальне и не будем спать до утра.
Я наслаждался каждой секундой нашей близости. Было как-то все острее. Нежнее. Нетерпеливее.
Охрененно.
Я открывал для себя близость этой женщины и понимал, что жадность только растет. Не хотел ее делить ни с кем даже мысленно.
Настя стонала, обвивала меня руками, ногами, прогибалась, подставляя свои восхитительные ягодицы, а я, как мальчишка, не мог насытиться. Будет ли у меня чувство насыщения? Вряд ли. Брал ее снова и снова, заполнял собой и вбивался как зверь.
Оставлял засосы, чтобы все видели, что она моя! Не отдам!
К утру мы выдохлись и заснули, тесно прижимаясь друг к другу. Кожа к коже.
Почти сразу заиграл будильник на телефоне Насти.
– Ой… уже завтрак готовить надо.
– Оставь, – я вернул к себе ее теплое, расслабленное после секса тело и провел носом по коже, вбирая в себя аромат любимой женщины. – Пусть хоть раз Варька подежурит по кухне.
– А знаешь… Пусть подежурит! – мстительно пробормотала Настя, прижимаясь ко мне и закрывая глаза.
Я любовался ее красивым лицом и не мог налюбоваться. Божественная. Невероятная. И главное, что моя. Родная.
И тут меня осенило:
– Ты ведь в бухгалтерии работала?
– Угу, а что? – Настя приоткрыла глаза, сонно глядя на меня.
– Пойдешь ко мне работать? Мне как раз бухгалтер по учету автомобилей нужен.
– В сервисе? Там так много машин, что оператор посчитать не может? – удивилась Настя, подпирая голову рукой.
Я только ухмыльнулся, провел пальцем по нежной щеке, легонько щелкнул по кончику носа. Как она еще удивится, когда ведомости проходящих через нас тачек увидит!
– А сколько платить будешь? – меркантильно заговорила женушка, прищурившись.
Я озорно улыбнулся.
– А сколько ты получала?
– Мало. Я хочу с повышением! Назначишь главбухом? – она улыбнулась, подвинувшись ко мне.
Я почувствовал ее дыхание на своих губах.
– Согласен, но…
– Что?
– Тебе придется еще ублажать босса в обеденный перерыв и по вечерам, – грозно пообещал я.
Настя хитро улыбнулась в ответ:
– Согласна, босс.
Виталий
Я взял тот заказ от порносайта… Сделаю анонимно, не подставляясь. Просто меня так заело, что Алексей постоянно тыкал в мою несостоятельность перед Варей… Перед Настей. Выставлял меня перед ним каким-то незрелым мальчишкой. Это очень злило и бесило.
Зачем он так? Неужели думает, что я в свои тридцать не смогу заработать столько, сколько он в свои сорок?
Меня заело. Мне хотелось доказать. Или вообще, срубить столько бабла, что хватило бы купить квартиру и съехать нахер от этого доброго папаши. Если бы не Настя…
Мне по сердцу словно когтями скребли, когда я видел, как она старается для Лехи. То кофе ему сварит и несет в спальню. То завтрак приготовит, как он любит. А я? Я для нее больше ничего не значу?! Как она так легко и быстро переобулась и сменила свои ориентиры!
Меня бесило все, что она для него делала. Как завязывала галстук, как гладила рубашки, особенно как целовала перед уходом на работу. Смотрела на него нежным взглядом, от этой нежности хотелось удавиться.
Меня она не целовала. Почему? Я вспоминал годы нашей жизни, и не было ни одного дня, чтобы она меня поцеловала перед уходом!
– Почему? – я все-таки не смог сдержать вопроса и задал его, когда мы были в квартире одни.
Она смотрела на меня удивленно:
– Так ведь ты никогда не уходил, – Настя развела руками. – Это я каждый день рано вставала, собиралась, чтобы тебя не разбудить, и уходила даже толком не позавтракав. Виталий, мне ехать на другой конец города надо было. Каждый день. Я вечером приползала не в состоянии даже ужин приготовить, а ты…
– Я иногда готовил, – невольно стал оправдываться. Ее замечания имели под собой почву. – Или суши заказывал. А помнишь, мы иногда ходили в кафе?
– Помню, – Настя мягко улыбнулась, почти мечтательно. Ее взгляд расфокусировался, словно она перенеслась в те дни. – Это были самые счастливые дни. Иногда. Спасибо тебе за них.
А дальше она чмокнула меня в щеку как старого друга и ушла к себе.
Это тоже не укладывалось в голове, что у нас теперь разные комнаты. Между нами словно незримо появилась стена. Стеклянная стена, за которой мы видим друг друга, иногда общаемся, но приблизиться друг к другу не можем.
Я не могу завалиться к ней, когда мне что-то нужно спросить. А ведь на все мои
