это видение, увлекая ее за собой в бездну. Моя любовь к ней была вечной, и меня утешало то, что если я и уйду за завесу, то, по крайней мере, ничто не сможет отнять у меня эту любовь.
14. Элис
— Это странно, — сказал Габриэль, когда мы подъехали к внушительному дому, где жила семья Найт, и Леон припарковал свой шикарный Фаерарри, который он украл, перед лестницей.
— Это не странно, чувак, — вмешался Леон. — Странно, что мои мамы и папа не знакомы с моим братом в законе.
— Я все еще не смирился с тем, что ты называешь меня…
— Ну, я не могу называть тебя своей Львицей, и я не могу называть тебя Гейбом, ты не позволяешь Райдеру называть тебя Большой Птицей, а теперь ты ведешь себя странно из-за знакомства со своими родственниками. Честно говоря, Гейб, тебе нужно забыть о своем одиночестве и просто принять то, что у тебя теперь есть семья, — Леон в отчаянии покачал головой и вышел из машины, закрыл за собой дверь и побежал вверх по ступенькам, оставив меня одну разбираться с Габриэлем.
— Все будет хорошо, обещаю, — мягко сказала я, перебираясь между сиденьями со своего места сзади, чтобы взять руку Габриэля в свою.
Он оглядел меня, нахмурив брови. — Дело не только в этой встрече с родителями, которую Леон навязывает мне, — пробормотал он.
— Тогда в чем дело? — спросила я.
Габриэль нахмурился, его глаза начали стекленеть, как это бывает, когда на него давит видение, и я наклонилась вперед, сокращая расстояние между нами и украдкой поцеловала его.
Рука Габриэля скользнула в мои волосы, когда он притянул меня ближе, и я подчинилась, проскочив между передними сиденьями и приземлившись ему на колени.
Наш поцелуй стал еще глубже, его язык проник в мой рот, а его руки обхватили мою талию.
— Может быть, мы можем просто остаться здесь, — пробормотал он мне в губы, и я рассмеялась.
— Нет, — я ударила его по груди, откинувшись назад и заставив наши губы немного отодвинуться друг от друга чтобы я могла посмотреть на него. — Я знаю, что это немного странно для тебя, и поверь мне, когда Леон впервые привел меня сюда, это было чертовски странно для меня тоже, но его семья замечательная. И…
Я запнулась, мысль, которая только что пришла мне в голову, удивила меня, пока я перебирала ее в уме.
— И что? — подтолкнул Габриэль.
Я встретилась с его стальными серыми глазами и выдохнула, прежде чем сказать это, потому что это было правдой.
— И семья Леона теперь и моя семья. Я люблю их. Его мамы постоянно пишут и звонят мне, его отец немного вспыльчив, но, когда узнаешь его получше, он довольно крут, и они приняли меня в свою семью без колебаний. Я никогда не чувствовала себя такой легко принимаемой, как в этом доме.
— Даже со мной? — поддразнил Габриэль.
— Человек, который буквально месяцами пытался избегать меня, как будто у меня фейрийская болезнь, потому что ты не мог смириться с мыслью, что будешь связан со мной брачными узами? — я поддразнила его в ответ, и он нахмурился еще больше.
Он издал рык, и на мгновение, клянусь, я почувствовала, как его сила гудит вокруг нас, заставляя воздух вибрировать от ее интенсивности. Моя татуированная Гарпия был очень сильным фейри.
— Ты знаешь, что я сделал это только потому, что пытался защитить тебя. И, возможно, сейчас я поддался своим чувствам к тебе, но я все равно каждый день беспокоюсь, что люди, которые хотят причинить мне вред, найдут меня и тогда они найдут тебя, и Леона, и остальных, а теперь и семью Леона, и я…
Я снова поцеловала его, заглушая эти мысли, и взяла его челюсть в свои руки, чувствуя, как шершавая щетина прижимается к моим ладоням. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и мне захотелось почувствовать ее на других частях моей плоти.
Член Габриэля стал толще между нами, толкаясь в меня, когда я покачивалась на его бедрах, ткань наших джинсов грубо прилегала друг к другу и терлась о мой клитор. У меня было серьезное искушение сбросить штаны и скакать на нем жестко и быстро, пока я не кончу на его члене. Используя мою скорость, мы, вероятно, могли бы сделать это время самым быстрым из когда-либо известных фейри и даже не опоздать…
— Если ты не прекратишь это, маленький ангел, я трахну тебя прямо здесь, в этой машине, и мы даже не успеем зайти внутрь к десерту.
Я рассмеялась, радуясь, что мы думаем об одном и том же, и заставила себя снова откинуться назад. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился о людях, которые заставили тебя скрываться, — твердо сказала я ему. — Может быть, они все еще охотятся за тобой. А может, и нет. Но в любом случае, они не имеют права мешать тебе жить своей жизнью. Они не могут помешать тебе иметь семью, — я положила руку на его черную футболку, прямо над сердцем. — Теперь я твоя семья. И Леон, и Данте, и Райдер тоже. Хрен знает, как мы будем разбираться с их дерьмом в долгосрочной перспективе, но это то, что я чувствую в своей душе. И это значит, что семья Леона теперь и твоя тоже. Ты так долго был без людей, которые бы любили и заботились о тебе из-за страха, нависшего над тобой из-за тайн твоего прошлого. Но пришло время начать жить ради своего будущего. Маленький мальчик, который был вынужден скрываться, теперь сильный мужчина. Я никогда не встречала такого сильного фейри, как ты, никто не сможет причинить тебе вреда, даже если попытается.
— Ты встречала Лайонела Акрукса, — заметил Габриэль. — Он один из четырех сильнейших фейри во всем королевстве, так что ты точно встречала фейри, который сильнее меня и…
Я закрыла ему рот ладонью, чтобы заставить замолчать, и строго нахмурилась. — Я очень сомневаюсь, что кто-то из Небесных Советников стоит за охотой на тебя. Скорее всего, твоя семья просто попала в какую-нибудь бандитскую историю или что-то в этом роде, и никто даже не вспомнит, что тебя нужно искать. Ты даже не можешь вспомнить, почему ты должен бежать. Так почему бы нам не сосредоточиться на том, что имеет значение?
— Например, выбраться из этой машины и не заставлять семью Леона ждать еще дольше? — поддразнил он.
— Да, например. Но они Львы, так что опоздание — вполне ожидаемо.
Габриэль рассмеялся, выдохнул и снова нахмурился.
— В чем дело? — спросила я.
