кого серебряные кольца в глазах, так что это должно означать, что он тот, кто лучше всего подходит для…
Леон ударил Габриэля книгой по затылку с такой силой, что он чуть не врезался в меня головой, и только моя скорость спасла меня от разбитого носа.
— Эй, — рыкнул Габриэль, а Леон разразился смехом.
— Чувак, это ты сказал мне, что можешь видеть такое дерьмо. Ты не можешь винить меня за то, что Зрение так тебя подвело, — хихикнул Леон.
— Ну да, Элис отвлекала меня, — пробормотал Габриэль, потирая затылок и бросая на меня взгляд, который говорил, что он действительно винит меня. — Со всем этим дерьмом, происходящим сегодня, я почти ничего не вижу.
— Эй, я ничего не могу поделать, если ты думаешь своим членом рядом со мной, — запротестовала я, и Габриэль пожал плечами.
— Как вообще спариваются Гарпии? — задумчиво спросил Леон. — Может быть, вам с Элис нужно сделать это, чтобы помочь тебе чувствовать себя лучше из-за всей этой проблемы с серебряными глазками.
— Я не хочу говорить об этом здесь, — сказал Габриэль низким голосом.
— Львы должны доминировать над своими партнерами, — сказал Леон, игнорируя его. — Поэтому, когда мы с Элис вернулись сюда после Божественного Момента, я одолел ее. Прижал к кровати голой, заставил ее лечь под себя и…
— Да. Я видел, — сказал Габриэль, закатывая глаза.
— Ах да, я забыл, что ты подглядывал за нашей сексуальной жизнью с помощью Зрением. Ты дрочил на это? Ты можешь дрочить, находясь внутри видения? — возбужденно спросил Леон.
— Обед готов! — радостно воскликнула Мари, входя в комнату с огромным подносом, нагруженным едой.
Я соскользнула с коленей Габриэля в пространство между двумя моими Королями, пока три Львицы быстро накрывали стол огромным количеством еды.
Вернулся Реджинальд, на его лице не было и следа прежнего беспокойства, когда он занял свое место, а его жены торопливо расставляли тарелки с бутербродами и салатами, а затем раздали их нам. Сначала накормили мальчиков, поэтому я постаралась выхватить сэндвич из рук Леона и вгрызлась в него, как дикарь, пока он рычал и пытался вырвать его у меня обратно.
Мы все погрузились в беседу, пока ели, и как только я закончила с едой, ко мне спустились Львицы, забрав меня, чтобы побаловать, как в первый раз, когда я пришла сюда в качестве приятельницы Леона.
Они ворковали и суетились, красили мои волосы в свежий цвет и делали со мной всякие девчачьи штучки, пока мы выясняли, чем они занимались, пока меня не было. Единственное, что было странно, так это то, что никто из них даже не упомянул Роари. Как будто его не существовало, а когда я попыталась завести разговор о нем, рассказав о своем визите в Даркмор, чтобы снять наручники, они начали выливать мне на голову воду, чтобы помыть волосы.
Я быстро бросила эту затею, когда поняла, что мои попытки их расстраивают, но мне было так грустно думать о том, что они притворяются, будто его не существует, только потому, что он задел их чувство гордости, посадив себя под замок.
Когда они, наконец, закончили с моим сеансом по уходу, и я официально провела больше положенного времени для девочек (что включало слишком много вопросов о моей сексуальной жизни с несколькими мужчинами, учитывая, что один из этих мужчин был их сыном), я направилась прочь от них, чтобы найти своих мальчиков.
На мне был сиреневый топ и штаны для йоги, которые купила мне Мари — ей нравилось подбирать одежду к моим волосам, и я не жаловалась.
Я использовала свой улучшенный слух, чтобы услышать их, и звук смеха привлек мое внимание к дальней стороне дома, поэтому я направилась в ту сторону, в комнату, которую нам с Леоном отвели после брачного союза.
Я проскочила внутрь, закрыла за собой дверь и обнаружила, что раздвижная дверь на балкон была открыта, а из-за белых занавесок, развевающихся на ветру, доносился смех Габриэля и Леона.
Я проскочила между ними, и Леон слегка вздрогнул.
— Привет, — сказала я непринужденно. — Над чем вы смеетесь?
— Гейб только что рассказывал мне о том, что делают Гарпии, чтобы закрепить брачные узы.
— О? — спросила я с интересом, глядя на Габриэля и стараясь не показать, как сильно я хочу услышать об этом. То есть, не то чтобы мне нужно было спариваться с ним сверх того, что у нас было сейчас, но после того, как я спарилась с Леоном по-Львиному, я не могла сказать, что мне не приходило в голову связать себя с другими моими Королями так, как это делают их Ордена.
— Это как-то глупо, — пренебрежительно сказал Габриэль, но я подтолкнула его, побуждая рассказать. — Я просто… должен подарить тебе ветвь.
— Ветвь?
— Да… идеальную ветку, чтобы начать строить гнездо. Потому что для Гарпий наши гнезда — это как бы основа нашего дома и нашей территории, и предложить своему партнеру место в нем должно быть, типа, важно или что-то в этом роде… Как я уже сказал, это глупо.
— Я не думаю, что это глупо, — сказала я, улыбнувшись уголками губ. — Если ты… когда-нибудь захочешь найти для меня самую красивую в мире палку, я почту за честь использовать ее для нашего гнезда.
Леон фыркнул от смеха, и я ткнула его локтем в ребра.
— Что? — спросил он. — Я просто хочу сказать, что получить палку не так интересно, как то, что я дал тебе, когда мы спаривались по-Львиному. То есть, я думаю, это было что-то вроде палки, но больше, толще и намного…
Я толкнула его локтем посильнее, и Габриэль закатил глаза.
— Ну да, как я уже сказал, это тупо.
— А разве обязательно все должно быть именно так? — спросила я. — Или я могу подарить тебе ветку вместо этого?
Габриэль посмотрел на меня, и его глаза на мгновение вспыхнули силой его формы Ордена, давая мне понять, насколько зверю в нем понравилась эта идея.
— Хорошо, я сделаю это, — объявила я, глядя на деревья за балконом.
— Это должен быть самец, — начал Габриэль, но Леон прервал его.
— Маленький монстр не соответствует гендерным стереотипам, Гейб. Не будь таким недалеким.
— Он прав, не соответствую. Так почему бы нам не сыграть в игру? Я пойду и найду идеальную ветку, а ты постарайся поймать меня до того, как я это сделаю.
— А что я получу, когда поймаю тебя? — спросил Габриэль.
— Ну, если я найду идеальную ветку, ты станешь моим партнером.
Он густо сглотнул и посмотрел мимо меня на Леона, который ухмылялся во весь
