А ещё — подставить всех и в первую очередь себя.
Он так и не позвонил. Давно уже должен был добраться до Ливорно, купить новый телефон, но даже просто набрать её номер не захотел. Одинокая слезинка скатилась по щеке и упала на стол — больно; понимать, что больше не нужна, безумно больно. И дело не в Бьянчи, ведь Рико — не мул, которого можно взять и увести. Захотел, значит, в чём-то была её, Карлы, вина. Значит, не смогла дать то, что ему нужно. Не смогла стать той, единственной.
Рико всегда казался Карле ветром — то обжигающим, то дарящим долгожданную прохладу. И таким же неуловимым, непостоянным и переменчивым. Прежде Карла с лёгкостью отпустила бы, оставила позади и пошла дальше, но сейчас не могла. Умом понимала, что надо оставить, но сердце не пускало.
Пока Карла пыталась сохранить крупицы надежды, Рико эту самую надежду проверял на прочность.
— Когда ты уезжаешь?
Пальцы Рико чертили дорожку по спине Даниэллы, сверху-вниз и обратно, наверх. Коснувшись губами его шеи, она пробормотала что-то неразборчивое и обвила одной рукой. Рико подавил вздох — отпускать её не хотелось. Ни сейчас, ни вообще когда-либо. Если это помешательство, он с готовностью упал в него и не хотел лечиться. Даниэлла закинула на него ногу и прикусила мочку уха губами, обведя её контур кончиком языка.
— Может, я когда-нибудь навещу тебя в Риме.
Она приподняла голову и серьёзно посмотрела прямо в глаза. Качнула головой и тихо сказала:
— Не стоит.
— Думаешь? — Рико приподнял её подбородок и коротко поцеловал. — А если я буду настаивать?
— Сделаю вид, что не слышала этих слов. — Даниэлла улыбнулась, смягчая отказ, и звонко чмокнула в уголок губ. — Только секс, помнишь? У меня нет времени на отношения. И не будет.
— Никогда? — Его голос звучал спокойно, даже небрежно, но сердце заколотилось в ожидании ответа, от которого так много зависело.
Она не ответила. Выгнула спину, потёрлась грудью о его грудь и принялась целовать, неспешно, томно, спускаясь от скулы вниз, к шее, ключицам. Рико подавил вздох: разговаривать с Даниэллой на серьёзные темы просто невозможно. Она так ловко избегала острые углы, что оставалось только подчиниться. Поговорят потом. В пятницу. Когда он вернётся из Чивитавеккьи. А там пусть прямо скажет, что не хочет его видеть рядом, и если это действительно так, он поймёт. Или попытается понять.
Сантино почти не спал этой ночью. Предвкушение щекотало внутренности, хотелось сорваться прямо сейчас и ехать в Станьо, колесить по спящим улицам, выискивая Карлу Боска и тех, кто с ней связан. Если ему удастся помочь… От открывающихся перспектив перехватывало дыхание. Сантино уже видел себя важным столичным следователем. Представлял, как приедет домой на шикарной служебной машине, обязательно чёрного цвета, как небрежно снимет очки и улыбнётся снисходительно всем одноклассникам, в своё время называвшим чудиком и заучкой. Это сейчас они ехидно скалятся, когда встречают его на улице, а вот когда он раскроет это дело… О нём напишут в газетах, в местных уж точно. Может, даже по телеку покажут. И тогда Сантино с небрежной улыбкой будет отвечать, что грабители оказались слишком глупы, оставили после себя множество улик, которые ему, конечно же, было совершенно несложно отыскать и разгадать. На время он даже забыл о Даниэлле и её роли в расследовании, отдав все лавры себе. Мечты увлекли, поманив за собой, и Сантино сам не заметил, как заснул.
Утро слегка охладило его пыл, напомнив, что он ещё не звезда римской полиции, а всего лишь стажёр на испытательном сроке. От Даниэллы пришло сообщение с сухим, коротким вопросом: «Ты уже выехал?» Он даже почувствовал прохладцу, которая так и разила от строк, и по спине против воли пробежал холодок. Синьору Бьянчи Сантино уважал, восхищался ею и боялся до дрожи в пальцах ног. Вот бы самому стать таким: уверенным в себе, деловым и неприступным! Пришлось повозиться с образом: позорно спалиться на мелочах не хотелось. Сантино несколько раз переодевался, меняя неподходящие, по его мнению, рубашки, джинсы и кроссовки. Наконец довольно кивнул отражению и поправил тёмно-синюю кепку — то, что надо. Обычный деревенский паренёк, каких сотни.
— Агент Валенти, вся надежда на вас, — низким голосом произнёс Сантино и нацепил на нос тёмные очки.
Старенький опель натужно чихнул, прежде чем завестись, намекая, что идея с автосервисом крайне своевременна, но всю дорогу до Станьо Сантино ломал голову, какую именно правдоподобную проблему придумать. Уже из-за виноградников показались первые крыши, когда голову озарила гениальная идея. Притормозив, Сантино открыл капот, немного поколдовал под ним и, довольно улыбнувшись, вернулся за руль. «Дотянуть бы до деревни», — подумалось запоздало, когда опель зафырчал и нехотя пополз вперёд. Удалось проехать всего одну улицу, когда машина сдалась и заглохла окончательно. Похвалив себя за изобретательность, Сантино вылез, снова поправил кепку и оглянулся, взмахнув рукой.
— Синьор! Эй! Скажите, где у вас тут автосервис?
Пожилой мужчина, сидевший на табуретке перед домом, окинул его внимательным взглядом и спросил:
— В гости приехал?
— Заблудился, — со вздохом признался Сантино. — Свернул не туда от Кремоны, наверное, поворот пропустил.
— Бывает. — Мужчина откинулся к стене и пожевал губы, словно разом потеряв к нему интерес.
— Может, подскажите, где я могу починить машину? — напомнил Сантино о себе, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.
— Дак вон он, за поворотом, — махнул рукой старик, показывая на конец извилистой улочки. — Направо сверни и найдёшь.
— Спасибо! — с чувством ответил Сантино, решив, что вполне сможет докатить машину самостоятельно, благо, улица идёт под откос. Заодно и осмотрится, вдруг Карла живёт в одном из этих домов?
34. Новичкам всегда везёт
Опель нехотя полз вперёд, пот градом стекал по вискам, из-под очков непрерывно сочились капли, но Сантино упорно отказывался снимать их, стиснув зубы и толкая машину.
