Сейчас, по возвращению из рейда по германским тылам, вернулся в пехоту… Жив и здоров если вы об этом…
— Спасибо, спасибо, господин полковник! Расплылся в улыбке Сухарев.
* * *
— Особая следственная команда при Ставке Главковерха???Генерал-майор авиации, Тутомлин Иван Федорович, осмотрел только отпечатанное удостоверение полковника Корпуса жандармов Небогатова и жестом отпустил своего адъютанта, при этом покосившись, на скромно стоящего за плечом жандарма, лейтенанта Сухарева, облаченного в полевую пятнистую форму с наградной колодкой и желтыми нашивками за ранения.
— А этот лейтенант, господин полковник?
— Наш сотрудник. Стажер, прикомандирован к особой команде из Литовских гренадер… Быстро ответил Небогатов, мило улыбнувшись.
Тутомлин, увидев улыбку жандарма, как то помрачнел и пригласил неожиданных визитеров, присаживаться.
— С чем связан ваш визит, господин полковник? Или предпочитаете по имени-отчеству?
— Предпочту Иван Федорович, предпочту. Кивнул Небогатов. Скажите пожалуйста, воздушное снабжение партизанских соединений- это дело вашей авиационной дивизии или ещё кто-то этим занимается?
— Нет. Ответил Тутомлин. Снабжение партизан, ровно как окруженных и осажденных соединений русской армии — это дело нашей авиационной дивизии особого назначения. Для этого, собственно нас и создали в феврале прошлого года, господин Небогатов.
— По причине?
— А вы не догадываетесь, полковник? После тяжелейших потерь военно- транспортной авиации в провальной операции «Марс», было принято решение о создание специального авиационного соединения для обеспечения партизан и окруженцев. Основная масса наших пилотов — вчерашние летчики аграрной, почтовой и полярной авиации, есть пилоты- любители.
— Я сталкивался с вашими пилотами и не раз…
Тутомлин, сузив глаза еще раз посмотрел на Женю, потом хлопнул ладонью по столу…
— Так это вы тот чудом выживший жандармский полковник, сформировавший партизанских отряд под носом у фрицев???
Небогатов кивнул.
Тутомлин, встал и пожал вскочившему, Жене, руку.
— Польщен знакомством с легендарным партизаном. Может, по маленькой, Евгений Вадимович…? По случаю знакомства?
— Спасибо, чуть позже, Иван Федорович…
— Ах да… Особое следствие при Ставке. Раздосадовано сморщился генерал. Так, слушаю, Евгений Вадимович. Что вас привело ко мне?
— Как поставлен учет, перебрасываемой по воздуху, помощи партизанам? Особенно продовольствия, топлива и медикаментов…
— Учет? Это больше к Центральному штабу партизан. Они спускают, данные нашим штабным, завозят груз на аэродромы — мои люди, грузят это на борта и отправляют.
— Посадочным способом? Или парашютным?
— По-разному бывает. Все зависит от погоды, местности, плотности зенитного огня в районе приземления, наличия вражеских истребителей… Мы не имеем права рисковать пилотами, их и так мало, потери — тяжелые…
— Принял, Иван Федорович. А существует какая-то отчетность? Грузовые накладные, учетная документация?
— Конечно. Причем в самом современном виде. Уже почти год, у нас работает цифровая система документооборота «Азбуки». Двадцать первый век, на дворе, господа. Теперь, несколько ЭВМ, несколько копировально-множительных машин и не нужна куча учетчиков, с их дурацкими гроссбухами. Штабная и интендантская части — резко повысили эффективность работы… Явно довольный собой, заявил Тутомлин.
— Вот, смотрите, Евгений Вадимович…Могу прямо здесь, распечатать вам любые поставки из ЩШПД за подписью самого полковника жандармерии, Цуге… Но, хе-хе, только после разрешения дивизионного контрразведчика, подполковника Демченко… У него, как вы понимаете, собственный учет… хе-хе…
Уже через минуту от чего-то повеселевший генерал, вызвал двух подчиненных, начальника штаба, тощего и бледного полковника Хрущева и особиста, Демченко, оказавшимся настоящим богатырем под два метра роста с протезом левой руки и двумя «георгиями».
В отличии от командира дивизии, ближе чем на сотню верст к передовой не походившему и Хрущев и тем более Демченко — были фронтовиками, раненными, признанными «ограниченно годными» для штабной службы в глубоком тылу.
Несмотря на максимальное, проявленное Небогатовым дружелюбие, Хрущев, говорить подробности наотрез отказался, сославшись на секретность и чрезвычайную занятость, передав эстафету Демченко.
Тот, оказался тертым калачом и посмотрев грозные удостоверения Небогатова и Сухарева, послал их в Главный штаб ВВС.
— Это секретная документация, господа. Сами понимаете.
— Вы, видели наши полномочия! Насупился Женя. Требую оказать содействие, особой команде при Ставке Главковерха…
— Содействие, непременно окажу. Когда мне, вот сюда, позвонит начальник отдела контрразведки Главного штаба ВВС, генерал-майор Свиридов и разрешит это сделать. Иначе — никак…
Тут, неожиданно влез молчавший доселе как рыба, стажер Сухарев.
— Господин полковник, вы случайно не в 24 дивизии служили? У Резчикова? В Брянске, май прошлого года.
Демченко, покосился на наградную колодку Сухарева, кашлянул и кивнул…
— Да мы с вами с…сс…соседи были…Я из второй гренадерской, Литовский полк, «филипповский батальон»…
Демченко улыбнулся и протянул уцелевшую руку, лейтенанту.
— Второй батальон Енисейского полка, к вашим услугам. Здорово вы нас тогда, у моста — прикрыли. Когда панцер-гренадеры, нам в тыл вышли…
— Я вас помню, господин полковник. У вас не шлеме, бубновый валет был закреплен. Вы тогда — батальоном командовали…а я — гранатометным отделением…
— Стоп. Позывные, Птица — пять? Твои солдатики, тогда два «лео», спалили, лейтенант?
— Да, мои. Жарко тогда было…
Небогатов кашлянул, чтобы говорящие фронтовики, хотя бы обратили на его присутствие.
— Господа гренадеры, но что с данными по грузам?
Демченко погрозил пальцем, Небогатову и присел, перед своей ЭВМ.
— Сейчас, господин Небогатов…Стажер у вас, золотой. Из литовских гренадер…К черту бюрократию, полковник. Вам, стоит помочь…Но есть одно требование.
— Какое⁈
— Ваш стажер у меня останется, в заложниках. До утра…Хищно улыбнулся Демченко и открыв сейф, выставил на стол пузатую бутылку коньяку, два бокала и бумажный пакет с сладостями явно отложенных к подобному случаю…
— Все, господин Демченко поднял руки Женя. Стажер Сухарев в вашем полном распоряжении…
— Вот и славно. А бумаги вам, лейтенант завтра с утра довезет…
* * *
На утро, к великому удивлению Небогатова, Сухарев, явился в конспиративную штаб-квартиру благоухая одеколоном и без всяких следов ночных возлияний. Подтянутый и выбритый, даже изрядно выспавшийся.
Выложил на стол Небогатова, портфель с бумагами.
— Накладные и отчеты о ночных вылетах, 408 легкого, авиационного транспортного полка, подполковника Жилинского. С марта, по декабрь прошлого года.
Женя схватил распечатанную на множительной машине, сложенную бумажный рулон и вооружившись карандашом углубился в чтение, бросив Сухареву…
— Присаживайся, лейтенант. Вон там, чай, кофе растворимый… Есть сахар и даже лимон. Угощайся.
— Спасибо.
Сухарев взял в руку маленькую банку растворимого кофе. Раньше он бы к такому «кофе» и не подошел, а сейчас считается за роскошь.
— Богато живем…
— Не жалуемся. Категория снабжения, штаб-офицерская.
Небогатов снова зашуршал бумажным свитком и наконец торжественно сказал…
— Все, нашел. Попались, касатики…
— Что такое, Евгений Вадимович? Тут же с кружкой в руках подскочил Сухарев
— Смотри…16 июня…13 июня…10 июня… Три рейса, по доставке топлива, боеприпасов и медикаментов.
— Да, вижу, так точно.
— А в реальности, был только один рейс. Шестнадцатого…пилот, лейтенант резерва авиации Миронов. Павел Сергеевич…
— Вы точно помните? В распечатке — три рейса. Пилоты — Миронов, Рябышев, Валевский
Небогатов покачал головой…
— Вот гниды…Что же делают, гниды… Вскочил полковник с побледневшим лицом и
