Был уже ясный день, когда он проснулся. Мак-Нелли приглашал его к завтраку. Снаружи доносились мужские голоса, потрескиванье веток в пламени костра, фырканье и топот лошадей, лай собак. Дьюан выбрался из-под одеяла и оказал должную честь мылу, полотенцу, бритве и щетке, лежавшим рядом на скамейке, — поистине редким вещам в обиходе странствующего изгнанника. Лицо, глянувшее на него из зеркала, было столь же незнакомым, как и прошлое, которое он так упорно пытался вспомнить. Затем он шагнул к двери и вышел из дома.
Рейнджеры завтракали, сидя вокруг расстеленного на земле брезента.
— Ребята, — сказал Мак-Нелли, — пожмите руку вашему новому товарищу, Баку Дьюану, он выполняет секретное задание для меня. Задание, которое вскоре заставит вас всех как следует потрудиться! Только смотрите — об этом никому ни слова!
Рейнджеры смутили Дьюана громкими приветственными возгласами, теплота которых по его мнению объяснялась в равной степени как радостью от вступления нового члена в их ряды, так и нетерпением поскорее познакомиться с тем трудным делом, на которое намекал капитан. Все они были веселые грубоватые парни, сдержанные в своих чувствах как раз настолько, чтобы Дьюан мог понять, что одновременно с проявлением уважения и одобрения к нему, они не забывают и о его репутации одинокого волка. Сидя здесь, в этом тесном кругу, как равный среди равных, Дьюан ощущал, как неуловимое чувство душевного подъема охватывает его всего.
После завтрака капитан Мак-Нелли отвел Дьюана в сторону.
— Вот деньги. Старайтесь протянуть их как можно дольше. Лучше всего направляйтесь прямо к Эль Пасо, поосмотритесь там, прислушайтесь к сплетням. Потом поезжайте к Валентайну. Это недалеко от реки, в пятидесяти милях или около того от края плоскогорья Рим Рок. Где-то там Чизельдайн держит укрепленный форт. А к северу оттуда находится город Фэрдейл. Чизельдайн не все время прячется среди скал. Только после самых наглых налетов или грабежей. У Чизельдайна в подчинении несколько пограничных поселков, а другие напуганы им до смерти. Вот об этих местах нам нужно знать все подробности, особенно о Фэрдейле. Пишите мне до востребования на имя адъютанта в Остине. Мне не надо предупреждать вас об осторожности с перепиской. Поезжайте верхом сто, двести миль, если необходимо, или приезжайте прямо в Эль-Пасо.
Мак-Нелли замолк, давая понять, что разговор окончен, и Дьюан медленно поднялся со стула.
— Я сразу же приступил к делу, — сказал он, протягивая руку капитану. — Я хочу… мне бы хотелось поблагодарить вас!
— Черт побери, парень! Не смей меня благодарить! — воскликнул Мак-Нелли, сжимая протянутую руку. — Я послал немало хороших людей на смерть, и кто знает, возможно, ты один из них. Хотя, как я уже сказал, у тебя есть один шанс из тысячи. И, клянусь небом, не хотелось бы мне оказаться на месте Чизельдайна или любого другого из тех, кого ты станешь выслеживать. Нет, не прощай — адиос, Дьюан! До скорой встречи!
КНИГА ВТОРАЯ
РЕЙНДЖЕР
Глава 15
К западу от реки Пекос простиралась обширная дикая местность, бесплодная на севере, где пустыня Льяано-Эстакадо раскинула свои движущиеся пески, плодородная на юге, вдоль Рио-Гранде. Железная дорога упорно и неуклонно прокладывала курс через пятисотмильную безлюдную территорию, и единственные поселения и городки здесь располагались поблизости от ее стальных путей. Необитаемыми и пустынными были земли этой части западного Техаса, и несмотря на общепризнанное владычество и произвол преступных банд, пионеры и переселенцы постоянно стремились сюда. Первым приходил одинокий скотовод; затем его ближние и дальние соседи; потом возникал поселок и, наконец, прокладывалась железная дорога и вырастал город. А пионеры продолжали прибывать, все глубже проникая в отдаленные долины, все дальше и шире распространяясь по безлюдным равнинам. Это была пустыня, поросшая мескитовыми кустарниками и колючими кактусами, но с богатейшими почвами, на которых вода творила поистине чудеса. Каждый акр земли давал здесь мало травы, но вокруг, куда ни кинь взгляд, расстилались миллионы акров. Климат был великолепный. Скот жирел, нагуливая вес, и скотоводы процветали.
Рио-Гранде на протяжении тысячи миль течет почти прямо на юг вдоль западной границы штата и затем, словно устав придерживаться неизменного курса, резко поворачивает на север, образуя так называемую Большую Излучину. Железная дорога, проложенная с севера на запад, пересекает эту излучину, и вся территория, ограниченная с севера стальными рельсами, а с юга рекою, представляет собой столь же дикий и необитаемый край, как Долина Неприкаянных Душ. В ней нет ни одного более или менее значительного поселения. Поперек фасада этой Большой Излучины, словно изолируя ее от всего остального мира, протянулся горный хребет Орд, в котором три горы — Орд, Соборная и Слоновья — вздымают свои суровые вершины над более приземистыми соседями. В долинах у подножья гор, а также по равнине, разбросаны одинокие ранчо, а дальше на север — деревенские поселки и города Алпайн и Марфа.
Подобно прочим отдельным районам великого штата Одинокой Звезды, эта часть Техаса является как бы собственным обособленным мирком — мирком, в котором обогащение фермеров и скотоводов еще более обогащало банды преступников. Поселок Орд, расположенный у въезда в эту наводненную бандитами местность, был назван так в честь мрачной скалистой вершины, маячившей в нескольких милях к югу. Он был основан мексиканцами — здесь все еще сохранились руины старой глинобитной миссии, — но с появлением скотокрадов и беглецов от закона многих местных жителей перебили, остальных согнали с насиженных мест, так что к моменту наибольшего расцвета в Орде благосостояния и преступности здесь проживало всего несколько мексиканцев, которым оставалось либо сотрудничать с бандитами, либо служить мишенью для этих преступных элементов.
В сентябре, ближе к вечеру, в местечке Орд появился чужестранец, и среди жителей, где каждый мужчина в той или иной степени был чем-то знаменит, его появление возбудило немалый интерес. Первое и, возможно, наиболее пристальное внимание привлекла к себе его лошадь — лошадям в здешних краях придавали явно больше значения, чем людям. Однако именно эта лошадь не выделялась своей красотой. На первый взгляд она даже казалась уродливой. Это был огромный конь, черный как уголь, лохматый, несмотря на тщательный уход, с длинным туловищем, с массивными конечностями, громоздкий во всех измерениях. Но случайный наблюдатель мог бы заметить, что у него прекрасная голова. Поистине, если можно было бы судить только по голове, он выглядел бы настоящим красавцем. Как и о людях, о лошадях много говорит форма, очертания, размеры, строение головы. Голова этой лошади свидетельствовала о пламени в крови, быстроте, благородстве, верности и преданности, и глаза у нее были нежные и темные, как у женщины. Морда коня была сплошь черная, и только посреди лба красовалось круглое белое пятнышко.
