нас? Вика, не смей все взять и перечеркнуть из-за того, что тебе наговорили предки, блть! Слушаться маму и папу — это хорошо, но ты же умная девочка и у тебя есть своя голова на плечах!
— Они тут не при чем. Я сама!
— Врешь.
— Да почему ты мне не веришь?! — сжимает в бессилии кулаки.
— Потому что за ночь такие решения не принимаются, Вика!
— Ренат, пожалуйста, хватит. Перестань! Не мучай меня, отпусти! Я не люблю… я не хочу этих отношений… я не могу… и вообще, все это… я… у меня есть жених, и мы с ним помирились. Вот.
— Врешь… Это же бред! Еще вчера у тебя не было никакого жениха, а были планы на Новый год. Со мной, блть! Зачем ты врешь, Вика?!
Молчит.
Вдох.
Еще один.
И не думает отступать.
Наоборот наконец-то поворачивается и смотрит мне в глаза. В ее карих плещется решимость. В моих? Наверное, боль от разочарования, которая волнами прокатывается по всему телу так, как будто меня только что хорошенько отметелили. Даже нет. В своей жизни я пару раз прилично получал под дых. Так вот, ощущения от полученного удара и близко не сравнимы с ощущением от услышанных слов от любимого человека, которому ты в прямом смысле подарил сердце и раскрыл, мать его, душу. Первое заставляет защищаться, второе же оглушает. В башке фейерверк взрывается. Хаотично и громко долбя по перепонкам, дестабилизируя моментально.
Мудак ты, Швец.
Глухой, тупой и слепой мудак.
Тебя не любят, тебе врали, а ты, как котенок слепой…
— Поэтому я сбежала от родителей. Они были против нашего расставания, а я… мне хотелось новых ощущений. Хотелось попробовать новых отношений. Я тебя обманывала. Не заставляй меня и дальше краснеть, Ренат, пожалуйста, отпусти!
С губ срывается истеричный смешок:
— Новых ощущений, значит?
— Не надо…
— И как? Получила?
— Я не…
— Понравилось? Получить власть и втоптать в грязь — должно быть занятные «ощущения», да, Вика? — рычу, едва сдерживая рвущийся наружу гнев.
Как дурака водила за нос.
Как дебила обвела вокруг пальца.
Я поверил.
Я втюрился, как сопляк, в ту, которой это, оказывается, на хер было и не нужно!
— Я не хотела, — слышу, как срывается на скрип голос ясноглазой, — я не планировала…
— Пошла вон.
— Ч-что?
Отрываю взгляд от руля. Щелкаю кнопкой, снимая блокировку с дверей, каждое слово непроизвольно сочится ядом, когда говорю:
— Дефилируйте на выход, Виктория. Шоу идиотов закончено, — добавляя уже тише: — видеть тебя не хочу, ясноглазая.
— Ренат… прости…
Смотрю на девчонку в упор. Молчу. Достаточно тут уже слов.
Вижу, как молча по ее щекам катятся слезы, но тупая боль в районе сердца не дает прорваться жалости. Со мной просто поиграли, как с щенком. Поиграли и выбросили из своей жизни. Превосходно!
Хочется орать и барагозить. Но я сижу, не шевелясь, чтобы, не дай боже, не сорваться. Сам придурок, сам повелся, сам и получил. Разгребай.
Вика отмирает. Тянется к ручке двери. Уже в последний момент, когда она выскакивает на улицу, бросаю:
— Ключи от моей квартиры оставишь у консьержки. Спасибо, ясноглазая.
— За что?
— За охеренный жизненный урок.
Вика закрывает дверь, я тут же давлю по газам. Сдаю назад и со скрипом шин вылетаю со двора. Лечу на базу. Завалюсь в зал и от души расхреначу кулаки о грушу. Может, хоть физическая боль задавит моральную.
Вики
Провожаю BMW Рената взглядом, молча глотая слезы. Стою, понимая, что никогда в своей жизни я больше не сяду в его машину. Не увижу его улыбку. Не услышу его голос. Не обниму. Не поцелую. Как много этих «не»!
Так правильно — уверяю себя без остановки, повторяя снова и снова.
Так надо — говорит разум. Но сердцу больно. Оно отказывается понимать! Я задела, обидела, уничтожила и растоптала любимого человека. Этот его взгляд, когда я сказала, что взаимности нет — он будет преследовать меня в кошмарных снах. Что я наделала? Жениха какого-то мифического приплела. А он поверил. Взял и поверил.
Браво, Виктория, в тебе, очевидно, умирает превосходная актриса.
С очередным порывом холодного ветра, когда машины Рената уже и подавно не видно на горизонте, я возвращаюсь в подъезд. Вызываю лифт, припадая затылком к холодной стене, зажмуриваюсь.
Нет, я все сделала как надо! Ну да, плохо. Ну да, тяжело. Ну да, сердце на разрыв. И дышать не получается полной грудью. Подумаешь?! Пусть он лучше ненавидит меня и живет счастливо, чем разрушить собственную жизнь из-за неправильной девочки Вики с багажом проблем. Не нужна ему такая, как я! Трусиха и слабачка…
Глава 28
Вики
Остатки воскресенья я отлеживаюсь. Без сил, без настроения, без веры в светлое будущее. Не в состоянии даже подняться и поужинать, ворочаюсь, сбивая простыни, время от времени проваливаясь в сон. С родителями подчеркнуто не иду на контакт, понимая, что еще долго не смогу простить им их ультиматум. Если вообще однажды смогу…
Сплю я в эту ночь плохо. Утром в понедельник на работу собираюсь, что называется спустя рукава. В офисе появляюсь вовремя и не в спортивном костюме — за что мне уже стоит вручить медаль за мужество. То, что лицо бледно-серое и глаза красные, предпочитаю не замечать. Собственно, как и мои коллеги, от зорких глаз которых, разумеется, не ускользнул тот факт, что приехала я «разбитая» и на такси. Кто-то даже злорадно захихикал мне вслед. До того, как я заперлась в собственном кабинете.
Весь день я старательно пытаюсь с головой уйти в проекты. Получается плохо. Голова «уходит», но совершенно не туда, куда следовало бы. Мысли стройными рядами шагают к нему. К красавчику. И вроде выполняю не монотонные задачи, с особой тщательностью перепроверяя за собой расчеты в проектах, но перед глазами лицо Рената. А в ушах его резкое: пошла вон.
Кто бы знал, как я отчаянно скучаю по его тихому и родному: ясноглазая.
К обеду ни с того ни с сего, психанув, швыряю ручку в стену. За ней еще. И еще одну. Закрываю лицо ладонями и даю волю горьким слезам. Снова.
И так день за днем…
С момента последнего разговора с Ренатом мое существование сливается в один долгий и ровный поток, полный мрака и безнадежности. Спустя время, вспоминая этот промежуток жизни, единственное, что остается в моей памяти, это непрекращающиеся слезы и тупая боль в сердце, которая с каждым днем давит все сильнее.
Целую неделю я живу, как ежик в тумане. Куда иду
