лесу дикие звери. И, вполне вероятно, вражеские солдаты.
— Я выздоровею, — настаивала Гидра. — И всё равно уйду хоть куда-нибудь.
— Я поклялся перед богами, что теперь отвечаю за вас.
— Вы не справились, — огрызнулась Гидра. — Поймите наконец, что я ни вас знать не хочу, ни всю вашу диатрийскую семью. Я хочу одиночества. Я едва не погибла уже столько раз за минувшие дни, что меня не пугает ваше осуждающее лицо и хоть тысяча таких же осуждающих лиц. Я сделаю, как захочу, только встану на ноги.
— Одиночества? И только? — Энгель пренебрежительно пожал плечами. — Если вы устали от обязательств высшего общества, это несколько другое. Это я готов понять.
— Даже если вы что-то не понимаете, не в этом суть. Я вот о чём: если бы я умерла, не было бы больше вашей жены и вашей луны. Так и считайте меня мёртвой! Можете даже устроить мне поминки, а ещё лучше — похлопочите за мой скрытый отъезд куда-нибудь подальше отсюда.
— Диатрисса, вы в своём уме? Никто не знает, переживёт ли Рэйка завтрашний день, а вы просите у меня подобное!
— Меня не волнует Рэйка!
— В этом мы с вами не похожи, — Энгель резко поднялся на ноги и бросил на свою благоверную негодующий взгляд.
— Злитесь, сколько хотите, но имейте в виду: я вам не союзник и рядом с вами не задержусь ни на мгновение, если мне станет легче!
— Это мы посмотрим, позволю я вам уйти или нет.
— Смотритесь лучше в зеркало, а я уйду!
— Моргемона! — в сердцах крикнул Энгель. — Воистину, вам обвенчаться бы с Мордепалом! Я помог бы вам, коль таково уж ваше самое отчаянное желание — остаться навеки одной. Но не надейтесь, что я брошу всю кампанию для этого каприза и помчусь ходатайствовать о вас куда-нибудь в Астегар!
— Считайте, мы договорились! — выпалила Гидра в ответ. Всю её грудь щемило желанием вырваться в новую, истинную жизнь, в которой не будет всего того, что ей доводилось терпеть из-за высокого происхождения.
Энгель шагнул к выходу.
— Не считаю! — рявкнул он упрямо.
Гидра швырнула подушку ещё раз, но на сей раз та пролетела через штору и упала куда-то на утоптанную землю лагеря. Острая боль пырнула диатриссу изнутри, и она вновь откинулась назад со сдавленным шипением.
Впрочем, она не стала дожидаться помощи от сердобольных рыцарей и сама кое-как выбралась к отхожему месту, благо то действительно было полностью скрыто от чужих глаз колючими зарослями с трёх сторон и задней стенкой шатра — с четвёртой. Потом она, хромая и дыша через раз, вернулась назад. И обнаружила гребень принца на его сундуке. Этим она незамедлительно воспользовалась, чтобы дрожащими руками разобрать свои волосы и привести себя в хоть сколько-нибудь привычный вид.
Платье с неё, конечно, давно сняли, и корсет тоже остался в прошлом. А в сорочке, сквозь которую просвечивали не столько непристойности, сколько синие отёки и ушибы, ей было неуютно. И она завернулась в шерстяной плащ Энгеля. А потом села изучать порезы на своих ногах.
Явившиеся в шатёр джентльмены застали диатриссу во главе стола. Она подняла на них свой яркий зелёный взгляд, чем тут же заставила рыцарей поклониться. Один из них принёс карту и разложил её.
— Итак, Ваши Диатринства и господа, — произнёс старший из рыцарей в потёртой чешуйчатой броне. У него была коротко постриженная борода и тяжёлый взгляд глубоко посаженных глаз. То был сэр Арбальд, капитан фронтового полка иксиотов. — Её Диатринство принесла нам тяжёлые вести с побережья. Можете ли рассказать подробно, что произошло в Мелиное?
Гидра посмотрела на сэра Арбальда, на Энгеля, на его главу разведки — юркого Манникса, а также на командира ополчения, сэра Котто. Пятым в их совете был уважаемый генерал Ричард с Дорга, ещё более почтенного возраста, чем сэр Арбальд. И, будучи раненым, он сразу же сел на раскладной стул, не чураясь присутствия диатрина и диатриссы.
Энгель был неприветлив, но не враждебен. Гидра посмотрела на него недовольно. Но принялась, отмеряя слова своими короткими вздохами, рассказывать.
Она поведала о том, как до них дошла весть о гибели Энгеля, а затем — как прошла коронация Эвана. Как молодой диатр поссорился с матерью и решил жениться на вдовствующей диатриссе. Как марледи Ланхолия Гидриар предлагала ей уехать, а марлорд Вазант сбежал прямо перед свадьбой. Как был убит лорд-канцлер Магр Денуоро, наместник Энгеля в Мелиное. И как она узнала, что диатрис Монифа повелела прикончить также и их с Авророй.
Тут Гидра замялась. Факт покушения был важен, но она не могла рассказать всё как есть.
— Как вы поняли это? — со знанием дела поинтересовался Манникс, внимательно рассматривая девушку своими бурыми глазами. Его каштановые волосы в полумраке шатра казались накинутым на затылок капюшоном, будто напоминая, что глава разведки — в своём роде шпион дел внутренних и внешних. — И как избежали?
«Не всё ли равно, если я попробую выразить, как есть?» — устало подумала Гидра. Нехватка воздуха лишала её привычных опасений, и она уже не в прежней мере тревожилась за то, что её обвинят в колдовстве.
— Это была магия, — сказала она прямо. — На нас натравили лхама Мелиноя. Тигра, убившего когда-то Сагарию Райскую Птицу.
Все пятеро закатили глаза и скрестили руки. Никто не посмел в голос обвинять диатриссу в том, что она говорит чушь, но это читалось в их лицах.
«Я не сомневалась».
— Я так понимаю, вы решили, что это из-за лилигрисов, — заметил Энгель. — Допускаю, что убийцы могли воспользоваться ими, чтобы запугать вас. Но Мелиноя не существует,
