– А я и не была с посторонними. Я была с мисс Темплтон и мистером Стенсбери.
– О скандалах можно говорить, но не в смешанном обществе.
– Значит… если бы я была с мисс Темплтон, и к нам бы подсела еще какая-нибудь дама, или миссис Лейтон осталась бы с нами, я могла бы попросить ее помочь мисс Темплтон с ее скандалом?
– Учитывая, на какой стадии находятся ваши навыки поддержания разговора, я бы предложил вам не говорить о скандалах вообще. В любой форме. И в любой компании.
– Я всего лишь пыталась помочь.
– А я подозреваю, что добились лишь того, что поставили свою подругу в неловкое положение.
– В самом деле? Вот как! Но я вовсе этого не хотела. И что мне теперь делать? Должна ли я буду сказать мистеру Стенсбери, что его помощь не требуется?
– Думаю, что вам следует извиниться перед мисс Темплтон за то, что сделали достоянием гласности ее намерения учинить скандал, и более никогда не вспоминать об этом досадном инциденте в разговорах с мистером Стенсбери.
– Я чувствую себя гадко. Я вовсе не хотела унижать ее.
– В последнее время мисс Темплтон проводит в вашем обществе довольно много времени, так что, думаю, она все поймет.
Я тоже на это надеялась, хотя и беспокоилась, что получится как раз наоборот. В книжке об этикете, которой она меня ссудила, должен быть раздел о скандалах. Но, если он там и наличествовал, я умудрилась пропустить его.
Я направилась в коридор, чтобы исправить свою ошибку. Но не успела я сделать и шагу, как мистер Тримбл вновь заговорил:
– Мне вдруг стало интересно… какой, собственно, скандал намеревалась учинить мисс Темплтон?
– Речь идет… – Я вовремя спохватилась и оборвала себя на полуслове. – Вы коварны и хитры, мистер Тримбл. Вы ведь испытываете меня, не правда ли? Будьте покойны, этот урок я усвоила накрепко. Вы – смешанная компания, и во второй раз я не сделаю той же самой ошибки.
– Дело не в этом. Просто мне стало любопытно, что могла задумать такая девушка, как мисс Темплтон…
– Как я уже говорила, я держу рот на замке.
– Но не можете же вы просто взять и…
Покачав головой, я поднялась к себе в спальню, где вскоре, пролистав книгу об этикете, обнаружила, к своему огромному разочарованию, что раздел о скандалах в ней отсутствует.
* * *
На следующий вечер я решила дожидаться адмирала внизу, в холле. Учитывая то количество нижних юбок, которые были на мне надеты, сидение превращалось скорее в пытку, нежели в удовольствие, да и мисс Темплтон вечно попрекала меня измятыми юбками. Вскоре ко мне присоединился мистер Тримбл и окинул меня долгим выразительным взглядом с головы до пят:
– Разве сегодня вечером вы собираетесь не на танцы?
– Да, именно туда. У Льюисов.
– В таком случае вы, быть может, захотите надеть более удобный наряд, нежели этот.
Платье из парчи глубокого винного цвета доставили мне совсем недавно, и оно было последним из тех, что я заказывала. В общем, оно мне понравилось, за исключением рукавов, которые, начиная от локтя и до запястий, оказались довольно тесными. К тому же застегивались они примерно на две дюжины пуговиц, и, чтобы справиться с ними, у меня ушло около получаса. Не представляю, как великосветские модницы находят для всего этого время и вообще успевают сделать хотя бы что-то.
– Если я переоденусь, то совершу смертный грех – появлюсь на людях дважды в одном и том же наряде, на что, по мнению мисс Темплтон, способны лишь невежды.
– А я могу гарантировать вам, что уж она-то танцевать в кашемире не будет. – Привалившись к дверной притолоке, он скрестил руки на груди. – Прошу прощения за столь бестактный вопрос, но вы умеете танцевать?
– Мне знакомы несколько контрдансов[59]. Они представляются мне стимулирующими. Мама время от времени прерывала работу, чтобы мы могли потанцевать. Она говорила, что энергичные упражнения полезны для души.
– А польку вы умеете танцевать?
Подобрав юбки, я принялась выделывать известные мне па, поворачиваясь туда и сюда и выбрасывая ноги.
– Я умею танцевать вот так, хотя как называется танец, не знаю.
Его улыбка показалась мне натянутой.
Тем временем я подпрыгивала и кружилась по холлу.
Когда я проносилась мимо него, он остановил меня, придержав за руку:
– В общем да, хотя полька и впрямь считается довольно энергичным танцем, в высшем обществе все-таки не приняты столь утомительные антраша. Светская публика предпочитает благородные танцы вроде варшавянки[60] или вальса.
– Я не знаю ни того, ни другого.
– И вы не оставили себе времени на учебу. Послушайте, неужели адмирал не предупреждал, что вас пригласили на танцы?
– Разумеется, он говорил, что там будут танцы, но я поняла его так, что мне танцевать будет совсем необязательно.
– Но ведь именно этим обычно на танцах и занимаются, мисс Уитерсби. Танцуют.
– Что ж, в таком случае, я посижу где-нибудь в уголке. Танцы ведь не могут длиться очень уж долго, верно?
– Если вы намерены пересидеть их, то сидеть вам придется весь вечер.
– Весь вечер? – В моих юбках? Я услышала собственный вздох. – Полагаю, все будет не так уж плохо, если мне удастся устроиться где-нибудь поблизости от столика с закусками и напитками. Когда я в прошлый раз была у Льюисов – на концерте, – они подали поистине восхитительный пунш.
– Вы напрасно надеетесь отсидеться в сторонке. До приезда адмирала я постараюсь научить вас всему, чему только смогу. – Он протянул мне руку. – Давайте. У нас мало времени.
Я вложила свою ладонь в его.
* * *
– Для начала я покажу вам старый танец под музыку, которую они наверняка сыграют. Самое же главное, разумеется, – смотреть, что делают остальные, и повторять за ними.
Я послушно кивнула.
Он поклонился и начал негромко напевать какой-то мотив.
Я тоже поклонилась.
– Нет, нет, нет. Кланяюсь я. Вы делаете реверанс.
– Но вы сами сказали, что я должна повторять за всеми остальными. Это нечестно – бранить меня за то, что я в точности следую вашим же указаниям.
– Я вовсе не… – Он сделал глубокий вдох, а когда заговорил снова, то голос его смягчился. – Я вовсе не бранил вас. Итак… я кланяюсь. – Он поклонился. – А вы…
Я сделала реверанс.
– Не понимаю, почему я должна снова делать реверанс, когда я приседала в нем для доброй половины залы при входе в нее. Это представляется мне чрезмерным излишеством.
– То, что вы называете излишеством, все остальные именуют танцевальными па.
Он вновь затянул свой напев, держа меня за руку с таким видом, словно собирался обойти холл по кругу. Этот танец показался мне странным, и потому я не сразу последовала за ним.
