Читаем без скачивания Не бойся Адама - Жан-Кристоф Руфин

Арчи сидел рядом с одним из британских парламентариев, который на редкость хорошо подошел бы для рекламы дорогой одежды или изысканного виски. Испещренный фиолетовыми прожилками нос народного избранника прекрасно гармонировал с торчащим из его кармана шелковым платочком. В его усталых глазах проглядывала давняя привычка к комфорту, лошадям и предательству. Когда пришла очередь Арчи просветить аудиторию насчет «частных организаций и их вкладе в дело мира», он принялся выражать свое одобрение сдержанными кивками.

Воодушевленный видом своего элегантного соседа, Арчи стал с удвоенной силой напирать на британские интонации, уснащая свою речь многочисленными «hum», «well», «indeed», отчего она стала напоминать отлично подстриженную лужайку. Присутствующие, нимало не стыдясь, перешептывались и не обращали на Арчи никакого внимания.

Горбачев даже не дал себе труда повернуть голову к докладчику. Когда Арчи закончил, он машинально захлопал в ладоши, не прерывая разговора со своим соседом.

Сразу за этим объявили перерыв. Поль и Керри оставили Арчи принимать поздравления и спустились в холл гостиницы, где разыгрывалось все действо.

Последний писк современной архитектуры, холл представлял собой огромный стеклянный куб, поддерживаемый паучьей конструкцией из полированной стали. В нем теснились тропические растения, туманившие своим влажным дыханием самые высокие стекла. Повсюду сновали очаровательные молодые девушки в деловых костюмчиках и молодые люди в очках и с папками под мышкой — ассистенты всякого рода, неизбежно крутящиеся вокруг политиков, даже когда те попадают в разряд бывших. Заняв стратегические позиции у входов и лифтов, стояли не теряющие бдительности охранники, вслушивающиеся в голоса громовержцев, доносящиеся из едва заметных наушников. Так как дело происходило в Италии, их костюмы цвета морской волны отличались безупречным покроем, а на темных очках красовались эмблемы известных домов моды.

Примерно через полчаса Арчи удалось отделаться от поклонников, которые, впрочем, и не стремились его задерживать. Приглаживая ладонью растрепавшиеся волосы, он подошел к Полю и Керри. Арчи сел рядом с ней напротив Поля на красный диван изысканного дизайна.

— Ну и толчея! — сказал он, покашливая в кулак.

Керри всегда недолюбливала Арчи. Ее раздражала его манера обращения с женщинами, и он вовсе не казался ей забавным. Зная об этом, Поль все-таки удивился, услышав, как агрессивно она спросила:

— Ну и что это за конференция такая?

— Одна из лучших операций по отмыванию денег, какую я только видел. Международный фонд со всем самым-самым. Мафия платит за все. Католическая церковь двигает свои фигуры. Они спят и видят обратить Горбачева в свою веру. После смерти жены он стал редкостным святошей.

— Ну и кому все это нужно?

— Понятия не имею, да это и не важно. Главное, что все довольны. Два дня живут как князья, вот и все. На будущий год, если не ошибаюсь, встречаемся в Венеции.

Высаживая и забирая каких-то шишек, у входа в отель беспрерывно останавливались черные «альфа-ромео».

— Вы знали, что здесь раньше располагались заводы «Фиат»? Теперь они все переделали и превратили квартал в деловой. Эти итальянцы знают толк в роскоши.

В личной системе ценностей Арчи главные призы доставались англичанам и иже с ними, ну а латинским народам приходилось довольствоваться первенством в таких второстепенных областях, как кухня, дизайн и любовь.

— Не сердитесь, Арчи, — спросил Поль, — но вы-то что здесь делаете?

Арчи насупился:

— Что за вопрос? Вы разве не знаете, что я почетный президент известной неправительственной организации?

— Вы?

— Ну да. Чему вы так удивляетесь? «Братья человечества» — одна из самых известных. Мы спонсируем Ассоциацию вдов Либерии, программы помощи сиротам в Перу… А может, в Эквадоре. Какая разница! Я не вникаю в детали.

Увидев ехидные улыбки своих собеседников, Арчи предпочел сменить тему.

— В любом случае главное — это контакты. Такие конференции — просто манна небесная для Провиденса. Ладно, давайте к делу.

— Прямо здесь?

В просторном холле на расстоянии нескольких метров от них сидели группы участников и гостей конференции.

— Никакого риска, — ответил Арчи. — Кому придет в голову подслушивать здесь?

Именно об этом и жалеют все эти бывшие, подумал Поль.

— Я должен вам сказать что-то очень важное. Потому я и хотел повидать вас как можно скорее.

— Это касается нашего расследования?

— Именно.

— Тогда, может быть, мы расскажем о том, к чему оно привело на сегодня? — спросила Керри.

— Бесполезно! Провиденс все это время держал меня в курсе ваших дел. Нечего зря терять время.

— Но вчера мы узнали важные вещи. Вам не могли об этом сообщить, потому что мы сами еще никому ничего не сообщали.

— Речь о французском студенте, — подтвердил Поль. — Мы встретились с ним. У него дома в Лионе. Он и есть недостающее звено между американской группой и всем этим делом в Польше. Девчонка, которую он тогда отправил во Вроцлав, теперь в Соединенных Штатах.

— И он подтвердил, что весь этот разгром понадобился только для того, чтобы украсть лабораторный образец, а вовсе не освободить собачек и кошечек.

Арчи отмел все это широким жестом руки:

— Отлично! Отлично! Это лишь подтверждает то, что вы уже знали. Сам-то я в этом и не сомневался. Великолепная работа. Великолепная, мои поздравления. Да, один капуччино.

Официант-албанец с усталым видом принял заказ и потащился к другому столику.

— И трех недель не прошло, а вы уже провернули это дело.

— Как это так, «провернули»?

Керри держалась настороже и отреагировала первой.

— Вы подтвердили подозрения британцев, — продолжил Арчи. — Речь и вправду идет об американской группе, которая ответственна за воровство в Польше. Это самые отпетые фанатики, которые по каким-то диким и несуразным причинам решили поквитаться со своими ближними.

Арчи взял чашку, которую поставил перед ним официант, расплескав на блюдечко немного присыпанной какао пены.

— Наш долг, — заключил он, — немедленно передать это досье официальным органам Соединенных Штатов.

Керри и Поль переглянулись. Оба были потрясены и возмущены.

— Передать досье! Но мы еще не завершили расследование.

Поль понял, отчего Арчи сел рядом с Керри: так он мог не смотреть на нее и не замечать гнева, сверкавшего в ее зеленых глазах.

— Это новые правила, — потирая руки, произнес Арчи тоном философствующего священника. — Частные бюро вроде нашего могут проводить расследования, касающиеся национальной безопасности, но должны действовать до известного предела. Вся штука в том и состоит, чтобы почувствовать, где эта граница, и не переступать ее.

— Чушь! — воскликнула Керри нарочито громко, желая заставить наконец Арчи взглянуть ей в глаза, от чего он упорно уклонялся. — Дело вовсе не в этом. Мы нащупали нечто чрезвычайно важное. Эти люди — опасные психопаты. Они обязательно нанесут удар, но мы пока не знаем, где и когда его ждать. Каждый день имеет значение. Черта с два мы отдадим это федеральным службам, которые и не почешутся, поставив на деле гриф тридцатой степени срочности.

Арчи морщил лицо, словно раздосадованный неуместным шумом. Потом он снова заговорил, и его голос зазвучал еще слаще:

— Подводя итог, могу сказать, что благодаря тому, что вы накопали, мы можем счесть дело довольно простым: речь идет об очередной бактериологической тревоге на территории Соединенных Штатов.

— С чего бы это? — возразил Поль. — Что позволяет вам так говорить?

— Я просто придерживаюсь фактов. Какое-то опасное биологическое вещество находится где-то в Соединенных Штатах. Оно попало в руки людей, желающих использовать его как оружие террора. Я не ошибаюсь? Мне дела нет, идет ли речь о борцах за природу, неонацистах или исламистах. Все это пустая болтовня.

— Мы убеждены, что план Хэрроу имеет глобальный масштаб, а целью удара будут вовсе не Соединенные Штаты.

— Почему?

Поль смутился. Простые и прямые вопросы всегда самые трудные.

— Как сказать… Его идея фикс — уничтожение бедных.

Арчи усмехнулся:

— А что, в Штатах их нет? Я полагал, что наводнение в Новом Орлеане…

В этот момент через холл прошел очень смуглый низкорослый человек, за которым семенила свита весьма озабоченных помощников. Арчи поднялся и поприветствовал его.

— Это костариканец, лауреат Нобелевской премии мира, — сказал Арчи, снова садясь. — Никак не припомню его имени… Весьма приличный господин.

Потом он снова вернулся к разговору с видом человека, который прервал важную консультацию ради примерки новых штанов.