Читаем без скачивания Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

Вытянув из швейцарского ножа маленькие ножнички, он срезал прядку волос с головы жертвы и положил ее в спичечный коробок. Затем ненадолго сходил в спальню за фонариком и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Адреналин бил ключом; такого кайфа не бывает даже от кокаина. Еще минута – и он уедет прочь. Десять минут – и он в машине. Через час он заберет Севрулу.

И вдруг…

Паук осторожно спускался вниз по лестнице, помня о скрипучей ступеньке на втором этаже. Ее он осторожно перешагнул. Он в жизни не ступал так тихо, и еще никогда в жизни ему не было так хорошо.

Внизу послышалось жужжание.

Еще один звонок – резче, ближе.

Еще один – чуть дальше. Еще. Еще. Еще. Над головой, потом внизу. Снова вверху. Справа и слева. Кто-то внизу нажимает кнопки домофона, звонит во все квартиры!

Когда Паук спустился в подъезд, неизвестный замолотил в дверь кулаками. Громкий удар. Потом еще один. Вам! Вам! Вам!

От притолоки отлетела щепка.

Открылась дверь квартиры на первом этаже; оттуда вышел голый мужчина, в полотенце, обмотанном вокруг талии. И в тот же миг в подъезд ворвался громадный лысый толстяк в футболке и джинсах, сплошь покрытый татуировками.

Зажегся свет.

– Ты!

Лысый жирдяй показывал пальцем на Паука.

– Ах ты, сволочь, убийца поганый!

Электрошокер болтался на поясе; он был выключен. Паук отошел назад и попытался выхватить из кармана «хеклер-кох», но пистолет зацепился за ткань. Толстяк наступал на него, протянул руку, сорвал с лица маску; Паук почувствовал на себе его дыхание. От толстяка пахло жареным луком. Потом его сильно ударили в живот. Паук отлетел к стене, больно ударившись о поганый велосипед.

Цепляясь за стены и пол, как загнанная в угол крыса, не вынимая руки из нагрудного кармана, Паук отчаянно лягнул ногами и услышал крик боли, когда падающий велосипед ударил толстяка по коленям. Толстяк упал ничком, запутавшись в спицах.

Паук успел выхватить пушку; он прицелился в своего противника, который с трудом поднимался с пола, и спустил курок. На щеке толстяка появилась аккуратная круглая дыра.

На миг время словно остановилось, как будто он нажал на видеомагнитофоне кнопку «Стоп». Паук видел, как толстяк смотрит на него с почти детским выражением, как будто ругает непослушного мальчишку. Голый мужик в полотенце прижал руку ко рту; глаза у него побелели от ужаса. Мужик пятился по направлению к своей квартире.

Паук выстрелил еще раз, и половина шеи толстяка исчезла. Голова упала набок, лицевые мышцы обмякли. На мгновение он превратился в массу лоскутов кожи и сухожилий, потом из раны начала хлестать кровь – неравномерно, как будто из шланга, на который наступили ногой. Толстяк рухнул на бок, как мешок, сброшенный с парашюта.

В подъезде воняло экскрементами, порохом и карри. Паук с трудом поднялся на ноги.

– Пожалуйста, не надо! – завопил голый мужик в полотенце. – Не убивайте меня! – Он на удивление проворно скакнул в свою квартиру и захлопнул дверь.

Только тогда Паук осознал, что маски у него на лице нет.

Мужик видел его лицо!

Он выглянул на улицу. Ну и облом! Послышался грохот придвигаемой мебели. Он бросился к квартире, в которой скрылся мужик, и со всей силы лягнул ногой дверь. Изнутри послышался голос:

– Не надо, пожалуйста! Я ничего никому не скажу, я вас не видел!

Паук дважды выстрелил в замок, проделав в двери дыру размером с кулак. Потом навалился плечом. Послышался грохот. Мужик в квартире закричал.

Где-то вдалеке завыла сирена.

Паук перевел взгляд на распахнутую парадную дверь.

Вперед!

Он в последний раз метнул злобный взгляд на квартиру первого этажа и нехотя вышел из подъезда. Спустился по ступенькам к своему велосипеду. Ключ от висячего замка, как назло, на самом дне рюкзака.

Сирена все ближе.

Он достал ключ. Из спикерфона послышался чей-то голос:

– Алло! Алло! Кто там? Что происходит?

Сирена совсем близко.

Паук выронил ключ, будь он неладен.

Попытался подобрать его, но в перчатках это было нелегко. Черт побери, ему нужен проклятый велосипед, и как можно скорее!

Еще одна попытка подобрать ключ. Он заметил мощный синий луч, который обшаривал стоящие в конце улицы машины. Брось его! Брось к черту!

Паук побежал, забыв о велосипеде. На поясе болтался электрошокер, под мышкой – фонарик, в руках – «хеклер-кох». Он сунул пистолет под футболку. Глушитель такой горячий, что ожгло кожу. Но Паук не замечал боли. Он бежал наугад – вперед, в тишину, мчался на запах свежей зелени, в огромный темный оазис – общественный парк.

В голове крутилась единственная мысль: «Облом! Настоящий облом. О господи, как же я обломался!»

67

Телефонный звонок ворвался в сон противным металлическим скрежетом, выманивая ее из уютной, теплой раковины. Второй звонок прозвучал громче, третий еще громче – резко и пронзительно. Вера попыталась снова провалиться в сон, поймать видение за хвост, вернуться в другой мир, в котором она пребывала, гораздо лучший мир, но он стремительно ускользал, и она оказалась словно выброшенной на берег.

Завывал ветер. Вера открыла глаза и увидела, что занавеси раскачиваются на карнизах, как сорванные паруса; за окном она увидела асфальтово-черные тучи, услышала, как крючки, на которых крепились занавеси, бренчат по карнизам. У нее в душе туча была еще чернее. Холодный, враждебный ветер дул ей в лицо. Телефон зазвонил в четвертый раз, и кровать наконец зашевелилась. Росс перекатился на бок и схватил трубку. Потом она услышала его голос:

– Мм?

Вера лежала неподвижно, радуясь, что прекратились противные звонки. Голова кружилась; ее так тошнило, что невозможно было даже пошевелиться. На один краткий миг мелькнула мысль: «Понедельник. Поеду к Оливеру».

Потом она с печалью осознала: нет, нет, еще не прошло воскресенье. Надо пережить воскресенье.

– Кто это? Простите, не понял… А, да, да… Извините, вы меня разбудили… Поздновато… Да.

Циферблат часов ее радиобудильника, стоящего на прикроватном столике, показывал десять минут девятого. По стеклу забарабанили капли дождя. По коже побежали мурашки; что-то еще, что-то темное, вонзилось в мозг. Дыра, вакуум, огромное пустое пространство, последовательность событий, когда все пошло не так.

Росс уже сидел на краю кровати, прижав трубку радиотелефона к щеке с отросшей щетиной. Волосы вздыбились, как у мальчишки-неряхи. Голос звучит озабоченно:

– Когда это случилось? То есть когда… началось?

У Веры внутри что-то оборвалось. Огромный провал в памяти. Вчера у них были гости… Званый ужин. И вот она, оказывается, лежит в постели, и уже наступило утро. Утро воскресенья?

– О боже! – воскликнул Росс. – Хотите, чтобы я приехал? Если я нужен, смогу добраться через полтора часа.

У Веры закружилась голова. Она закрыла глаза, отчего ей стало еще хуже. Как будто мозги вращаются в черепе.

– Похоже на перекрестное заражение, – заявил Росс. – Да, очень похоже. Почему вчера никто ничего не заметил? Ясно. Вы дежурите весь день?

Она встречала гостей, а теперь лежит в постели, и уже утро воскресенья. Гости ушли. Она не помнит, чтобы разговаривала с кем-то из них. Разносила напитки. Угощала едой.

От Росса воняет сигарным перегаром.

– Не нравится мне это. Совсем не нравится. Пожалуйста, держите меня в курсе. Какие вы назначили анализы? – Он уже встал с постели и, не выпуская трубки, направился в ванную, по пути закрыв окно. – Ладно… То есть вы не уверены, что… те же симптомы… Лаборатория сегодня закрыта, верно? Значит, до завтра ничего подтвердить нельзя. Нет, нет, ничего. Спасибо, что позвонили, это очень важно. Вы ведь понимаете, какие осложнения грозят клинике, если окажется, что мы имеем дело с внутрибольничной инфекцией?

Я выронила на крыльцо банку айвового желе, а теперь лежу в постели.

– Кто-нибудь еще заразился? Нет уж, вы как следует проверьте всех – инфекция может оказаться бог знает где: в системе кондиционирования, в воде, в еде – да где угодно!

Вера услышала щелчок: трубка легла на рычаг.

– Господи, – проговорил Росс, – ну надо же так случиться – одна из моих пациенток!

Щелчок пульта – включился телевизор; Росс прошлепал в тапочках по направлению к ванной. Хлопнула дверь. Голос диктора:

«По словам свидетеля, преступник, убивший доктора Кэбота, застрелил вторую жертву, человека по имени Барри Гатт, скорее всего, потому, что тот пытался его задержать».

На секунду Вере показалось, что она ослышалась или неправильно что-то поняла. Но диктор продолжал:

«Доктор, опознанный его секретаршей сегодня утром, восемь лет назад приехал в Англию из Америки вскоре после того, как от лейкемии умер его сын. Доктор Кэбот был известен своими независимыми взглядами. Он часто оказывался в центре внимания средств массовой информации благодаря своим неоднозначным высказываниям по поводу медицины и фармацевтической промышленности. В 1990 году он основал в Лондоне Центр нетрадиционной медицины».