Остальное рассказал Фавьен, улучив несколько минут в этом безумном, полном суеты, десятков чужих взглядов дне. Фавьен умел проникать в разум и смотреть память. На кого смотреть, кого расспрашивать, выяснил быстро. Не деликатничая особо, но и не привлекая внимания, взламывал память, смотрел, слушал. Учащиеся испытывали небольшой дискомфорт, но многие списывали головокружение на следствие тревожной, нервной обстановки в стенах Школы. Такой метод добывания информации не посчитают законным — господин Эос не спрашивал согласия, не состоял на службе, его вообще считали лицом заинтересованным и пристрастным, как и директора заведения. Зоратта знали как принципиального человека в том, что касалось соблюдения закона. Но вряд ли ему поверят, что он не просил школьного менталиста поковыряться в головах вверенных ему детей. Эос пришёл уже с ответом, а правда была нужна им всем.
— Мы выяснили, кто в этом виноват, — нехотя отозвался Бьорд. — Злого умысла не было, Виррис. Только желание добраться до пары редких компонентов, используемых для приготовления оборотного зелья. Воровство, безусловно, запрещено и карается жёстко. А им понадобился корень «гёрзина клыка», слышали о таком? Профессор не зря хранит его отдельно и никого близко не подпускает. В неопытных руках… Но дети не хотели ничьей смерти, они не знали, что внутри каморки спряталась эта парочка.
— Я понимаю это, — сглотнув, произнесла его жена. — Вы назвали дознавателю имя виновника?
Он тяжело вздохнул, подтянул к себе бокал, допил вино, покосился на бутылку. Пить-то не хотелось.
— Ещё нет.
…Лорд Макхил кричал громче всех, и суетливо, неуклюже ощупывал своего сына: целый, невредимый? Рин стоял с потерянным лицом и смотрел в пол.
— Я его забираю! Вы не в состоянии обеспечить безопасное обучение детей, господин Зоратт!
Бьорд зашёл в комнату, когда лакей Макхилов резво упаковывал вещи молодого хозяина.
— Лорд Ларис. На два слова.
Рин тогда вздрогнул, мальчишка с неплохим магическим потенциалом, а отец потемнел лицом и вылетел за дверь.
Второй мальчик, приятель сына попечителя, просто следил за лестницей и коридором.
Делиться этим с Вир? И так рассказал больше чем нужно. Она пахнет малиной с отчётливой примесью умытой летним дождём травы. Травянистый аромат появляется, когда она злится, огорчается, тревожится.
— Отпрыск кого-то из высокопоставленных лиц?
Зоратт медленно моргнул вместо ответа.
…Менталист из отдела дознания приехал позже, ещё немного, и разминулся бы со стремившимися покинуть здание Макхилами. И ещё полдня увещеваний лорда попечителя, наотрез отказывавшегося дать разрешение на беседу второго дознавателя с сыном. Несовершеннолетним сыном. У Бьорда разнылся зуб, и северная невозмутимость грозила осыпаться осколками на прекрасный ковёр его светлого, радующего глаз кабинета. Рин Макхил выглядел ужасно, и отец напирал на нервы, сильнейшие переживания и прочее, прочее. Огненные цифры, выведенные алыми всполохам в воздухе, на уровне лица директора, во время крошечной паузы, когда дознавателей не было рядом, вызвали у Зоратта приступ головной боли и белой ярости, едва удержал лёд. Просьба не портить мальчику, будущему огненному магу, жизнь и блестящую карьеру, звучала скорее угрозой.
— Рин несовершеннолетний, — напоминал Бьорд. — Темница ему не грозит. Но это не просто невинная шутка.
Вир подцепила с тарелки спелую грушу, мельком глянула на жёлтый бочок, да так и оставила в ладонях.
— Не молчите, Бьорд.
— Я сказал что мог. Идеальным вариантом получить информацию является допрос… откровенный разговор с менталистом. Он опросил часть детей, с согласия их родителей и опекунов. Мы… я получил нужные сведения от Фавьена, мне нужно было действовать быстро: я обещал лорду Кетирру, отцу Дарны, погибшей девочки, во всём разобраться. У Фавьена будут неприятности, если о его…не совсем законных действиях узнают власти, но в данном случае я смогу ему помочь, его… можно ограничиться штрафом, если очень повезёт.
— Тогда чего вы ждёте?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Зоратт взъерошил волосы.
— Я дал время тому, кто вызвал возгорание, признаться самому. До завтра. Покинуть здание Школы и Леавор он сейчас уже не может. Если до полудня завтрашнего дня он не откроется…
Виррис грела в ладонях несчастную грушу.
— Господин Эос — как он отнёсся ко всему этому?
— Он понимает и готов рискнуть. На наши добрые отношения это…во всяком случае, Фав заверил, что не повлияет.
— Вы же можете просто не сообщать, что господин Эос причастен.
— Он единственный на всю школу маг с подобным даром, — глухо сказал Зоратт. — Сами поймут. И за незаконный взлом памяти, без присутствия опекуна…Всё это сложно, тяжко и совершенно отвратительно. У меня никогда за всё время обучения не гибли дети. Так…
Он махнул рукой.
Мать Дарны дала ему пощёчину и кричала, чтобы не вздумал появляться на похоронах. Отец смотрел с укором, но нашёл в себе силы извиниться. Бьорд хотел бы — считал своим долгом — но не мог, не успеет. До Каллара несколько часов езды, а уехать ему никак нельзя.
— А — вас? — спохватилась Виррис. — Вас могут обвинить в том, что вы мешали вести дознание, не рассказав сразу всё, что смогли выяснить?
Бьорд пожал плечами, и это испугало. Но муж очень спокойно смотрел в огонь, позабыв про пустой бокал.
— Правильного решения для всех нет. Никому из причастных не хочется портить жизнь. Мою уборщицу арестовали за то, что заперла каморку так, что дети не сумели подобрать ключ.
— Единственно правильным решением будет наказать поджигателя! Один он, или с компанией! Всех, кто задумал это хулиганство, обернувшееся трагедией. И пусть власти решают, какого наказания они достойны. Вот что будет правильным, Бьорд! Надо что-то придумать, нельзя покрывать этих мерзавцев!
Зоратт слабо покачал головой.
— Я не буду, Виррис. Надеюсь, к завтрашнему полудню всё решится.
Но второго попечителя у его Школы не будет. Макхил выйдет из совета при любом раскладе. Тивис Форриль уже вышел.
Виррис снова погладила его по плечу, и от этой ласки стало теплее. Несъеденный фрукт отправился обратно в тарелку; ладони пахли грушей, так и тянуло уткнуться в них лицом. Он вернул перстень на палец. Вдруг девушка отдёрнула руку.
— Вторые сутки? Вот это всё длится уже два дня? А вы только сейчас мне об этом говорите?!
Смотрела с тем же обиженным возмущением, как недавно, когда он не рассказывал ей про поиски Элге.
— Не хотел, чтобы вас это касалось… Да и тяжело об этом говорить.
— Меня это касается, пока я ваша жена, — упрямо сказала Виррис, глядя на танцующий огонь. — Мне очень жаль, Бьорд. Я знаю, как вы относитесь к своим ученикам.
…У кого-то из её последних заказчиц муж — замминистра в сфере образования, кажется? Это будет странно, учитывая, что прежде леди Адорейн никогда никого не просила, но сейчас другая ситуация. Если дело раздуют, а на Зоратта станут давить, и правда дойдёт до закрытия Школы? Случай единственный, но чьим ребёнком мог быть совершивший этот нелепый, ужасный поджог, она приблизительно понимала. И способы давления тоже представляла. Виррис мысленно прикидывала, как лучше обратиться к той леди…как же звали её супруга-то?
Зоратт не удержался, взял её ладони в свои, и девушка не дёрнулась, не стала отнимать. Сухие твёрдые губы мягко прижались к пальцам, пропахшим грушей, но тонкий аромат малины всё равно пробивался.
Вот так — почти хорошо. И видеть её поддержку, даже зная, что вызвана она не чувствами к нему, а стремлением не уронить свою репутацию. Их. Он справится.
А Виррис смотрела на взъерошенную макушку, по утрам аккуратно приглаженную. У её мужа серое полумёртвое лицо, и без того худое, сейчас кажется ещё острее, морщинки, залёгшие у рта и разбегавшиеся от уголков глаз, опущенные уголки губ. Не очень-то она замечала, как он выглядит в последнее время. И рубашки на нём плохо сидят, вот эта, тёмно-серая, например. Он целовал и целовал её руки, а ей хотелось их вытащить, но никак не получалось.
