банкира.
– Мне кажется, что тысяча рублей, – это непростительно мало.
– Так ведь ещё разведать надо, а что там будет найдено, и найдено ли вообще, – мы и через год вряд ли узнаем, а платить людям жалование придётся вне зависимости от результатов. Если Ваше Высочие смотрит на данный вопрос благосклонно, то владельцы банка готовы списать вам все долги по кредиту.
– Лично я не так уж и много могу что-то, Рудольф Альбертович, – с напускной грустью отметил я. – А, кстати, что планируется делать с найденными полезными ископаемыми?
– Этого я не знаю, принц. Да и зачем заранее делить шкуру неубитого медведя?
– Ну, раз не знаете, то я думаю, что доля, передаваемая Империи за пользование наших недр, должна достигать трети от добытого металла и полезных камней.
– Трети! – казалось, что Янсен задохнётся.
– Ну да, – кивнул я. – Если мы не знаем, насколько богатыми будут разработки, то предложенная тысяча рублей может быть слишком большой платой за использование имперских недр. А так треть – вполне разумная часть, которая никак не разорит владельцев шахт. Возможны и варианты с долевым участием. В любом случае, как вы правильно заметили, без геологоразведки и говорить предметно нельзя. Так что остаётся ждать более конкретные предложения. Думаю, что и другие европейские специалисты, да те же свеи и чехи, тоже не откажутся поискать руды в наших горах…
Я оставил управляющего в растерянном состоянии. Думаю, что он и сам не знает о чём, просит, – ему дали указание из центрального офиса, вот он и выполняет. Но я-то понимаю, какие богатства сокрыты в Уральских горах! А после победы над Булгарским царством, доступ к ним только увеличится. А вот местные демидовы мне совсем не нужны. Уж лучше с европейцами совместные предприятия замутить, чем отдать всё в жадные руки здешних промышленников, которые только и будут делать, что субсидии просить. Тех же австрийцев, к примеру, привлечь, или швейцарцев.
Красть, конечно, они тоже будут, хотя и не так нагло, как свои демидовы, но и с новыми технологиями ознакомят. К тому же для вывоза металла в Европу потребуются хорошие дороги. Те поселения, мимо которых такие дороги пройдут, начнут развиваться и богатеть, поскольку и свои товары будут возить на ярмарки. Везде польза. В идеале хочется железную дорогу построить, но не потяну, наверное. Слишком много надо знать. Тот же состав чугуна для рельсов Путилов придумывал не один день. Так ему же было проще, поскольку инженеров имел немало. А у меня и одного нет, чтобы паровоз сконструировать.
Правда, а зачем паровоз? Можно и что-то типа конки придумать. Вот только она хороша в городах, а как зимой снег с путей счищать? Но сама идея неплоха, как мне кажется. Да и о лошадях-тяжеловозах я уже размышлял, и почти готов к приобретению. Вот только наши мужики обязательно начнут гайки и болты из шпал выкручивать, если верить рассказу Чехова “Злоумышленник”, и даже не поймут, почему это нельзя делать…
Глава департамента горных и соляных дел граф Максимилиан Александрович Богарнэ слушал меня и не понимал, почему я предлагал запретить выдачу любых лицензий на геологоразведку, постройку и разработки шахт, карьеров, приисков в Уральских горах.
– Ваше Высочие, это никак не можно, – упирался граф, перекатывая желваки на скулах. – Империи нужны металлы и драгоценные камни.
– Нужны, – кивал я, улыбаясь. – Я целиком и полностью за то, чтобы их становилось всё больше и больше.
– Так почему же вы хотите запретить их розыск?
– А кто именно будет этим заниматься? Наши геологи?
– Наших геологов не хватает, вот Департамент и выписывает их из западных государств.
– Как вы думаете, Максимилиан Александрович, эти люди предоставляют информацию только в ваш департамент, или ещё и приторговывают ею на стороне?
– Откуда же мне об этом знать, Ваше Высочие? Да и зачем тем же германцам или италийцам такие сведения? У них и своих гор хватает.
– Никакая информация не бывает лишней, особенно, если на ней можно заработать. Металлы и драгоценные камни нужны всегда. Вот вам какой-нибудь нанятый геолог напишет доклад, что в исследуемой им горе он ничего не нашёл. Вы ему выдадите жалование за труды и будете думать, что в том месте никаких других изысканий проводить смысла нет. Через год или два к вам придёт германский мануфактурщик и захочет взять ту гору в аренду на пятьдесят лет за сумму малую. И вы ему, опираясь на выданное заключение, такое разрешение дадите.
– Так это уже его проблема, – всё не понимал Богарнэ. – Если гора пустая, то германец лишь в убытке окажется.
– А если тот геолог за несколько кошелей золота рассказал мануфактурщику, что в той горе самоцветов россыпи большие, о которых он умолчал в докладе?
– Так мы его за это оштрафуем.
– Как? Геолог давно уже уехал в домой. Мануфактурщик имеет разрешение на разработку горы и платит в казну оговоренную сумму в две или три тысячи рублей. Все довольны, а казна недополучает. Так что, граф, лицензии на изыскания не выдавать более, а имеющиеся отозвать. Если вы желаете получить официальное распоряжение, то, как вы понимаете, оно будет выписано.
– Как пожелаете, Ваше Высочие.
– Хорошо. А ещё я желаю, чтобы в ближайшие годы у нас появилось достаточное количество своих геологов. Через три года я стану императором и обязательно вспомню данное распоряжение. Да-да, граф, распоряжение.
Максимилиан Александрович уже начал расслабляться, думая, что я сейчас уйду. Фигушки!
– Граф, расскажите мне о монетных дворах Империи.
– Рассказать вам о монетных дворах? – вздёрнув бров, произнёс граф.
– Да-да, о них. Монеты наши где-то же штампуются.
– Ранее штамповались у нас, Ваше Высочие, – глава Горного департамента понял, что так просто от меня не отвязаться. – Было три монетных двора, которые отвечали за производство монет разной чеканки, но ваш дед, Прокопий Первый, решил, что проще завозить монеты уже готовыми, чем закупать серебро и заниматься штамповкой самим.
– Значит, все деньги Империи чеканят за рубежом?
– Нет, не все, – попытался успокоить Максимилиан Александрович. – Медными занимаются два оставшихся монетных двора, о которых я упомянул.
