булгар и мне попадётся.
Такой план был признан разумным (ещё бы кто захотел спорить с будущим императором!) и на ближайший день был объявлен отдых, во время которого гвардейцы заготавливали продовольствие и подбирали себе крестьянскую одежду, поскольку париться в обмундировании ещё то удовольствие, да и маскировка не помешает. Разведчики уплыли, и я наконец-то расслабился. Мой план был прост — найти и вернуть, а в случае вооружённого сопротивления вступить в бой. Конечно, следует снизить до минимума преимущество скотоводов в умении ездить верхом, так что нападать на поселения, если потребуется, лучше ночью.
Очень не хотелось, чтобы случайно заметившие нас булгары подумали, что к ним пришли регулярные воинские части, поскольку это обязательно будет воспринято как вторжение. Вряд ли кто свяжет приход солдат с недавней деятельностью ушкуйников, но предположить, что солдаты пришли не просто так, несложно, поскольку ранее здесь подобного не было. Оправдание своего вторжения я видел в том, что это будут кочевники, благодушно относящиеся к оборзевшим от безнаказанности разбойникам.
Ничего, вот разберусь с их властителем, и издам указ об иррегулярных войсках, состоящих из земледельцев, коим будет разрешено селиться на пустующих территориях рядом с границей. Возможно, назову их казаками, хотя это и не принципиально. Империи совсем не нужно, чтобы начали возникать бунты местного населения, так что лет через тридцать или пятьдесят после объявления периода наибольшего благоприятствования к переселенцам, здесь будет кому защищать государство.
Впрочем, такой указ можно издать уже сейчас, только чтобы он касался тех территорий, куда не станут особо перебираться крестьяне и после победы над Булгарией. Да ещё туда можно предложить селиться европейцам из далёких стран, как это сделала Екатерина Вторая. Они согласятся, если узнают об освобождении от налогов на землю и призыва в армию на ближайшие лет пятнадцать при условии изучения русского языка. Это должно сработать. Пускай едут. Земель много, хватит на всех.
***
«Степь да степь кругом»... — напевал я, ступив на берег. Действительно, куда не глянь, везде бескрайние просторы, и лишь кое-где глаз упирается в редкие рощицы . Понятно, что ничем, кроме как скотоводством здесь заняться и не чем. Кочевой образ жизни почти всегда имеет одно преимущество перед оседлым, — все мужчины являются воинами. Именно поэтому всякие там половцы, хазары и, не приведи Зевс, монголы, легко нападут на всех, до кого могут дотянуться. Ведь, чтобы выставить одного пешего воина, требуется десять земледельцев. Чтобы выставить одного конника — полтора кочевника.
— Ну что, старший сержант. Пусть подчинённые начинают ставить палатки. Только не забывайте об охранении, поскольку всё здесь хорошо просматривается, и любой конный отряд прискакать можно быстро. И да, отправь несколько умельцев ловить рыбу, хуже не будет.
— Так точно, Ваше Высочие! — козырнул Пуговкин и убежал, топая сапогами.
В отличие от солдат, сержанты мундиры не снимали. Это я могу хоть в одних штанах ходить, отдавать приказы и никто косо не посмотрит. С сержантами же всё сложнее. Конечно, Пуговкин и в крестьянских штанах всё равно авторитет не потеряет, а вот с другими сержантами, недавно произведёнными из капралов, такое вряд ли прокатит.
Три лодки, любезно предоставленные погранцами, были посланы осматривать берега Волги, по одной на каждый берег, третья — по этому притоку. Корабли, что привезли нас сюда, уплыли в расположение полка. Завтра моим солдатам уже можно будет начать патрулировать местность и пытаться изловить кого-то из местных. Лошадей мы взяли достаточно, но вот хороших всадников среди лейб-гвардейцев мало. Да и были бы замечательные, всё равно им будет трудно догнать кочевника, который, как поговаривают, в седле оказался раньше, чем стал учиться ходить.
Ближе к вечеру, когда вернулись рыболовы, я, развлечения ради, стал запекать рыбу с солью, обмазав её в глине. Конечно, предварительно отдав выпотрошить их солдатам. Многие смотрели на мои действия с изумлением, поскольку не у всех деревень рядом протекают реки, да и с мелкой рыбой типа плотвы или окушков так возиться смысла нет. Через полчаса я вытащил одну запечённую рыбину и попробовал. Сойдёт. Кивнул подчинённым, чтобы тоже брали. Минут пятнадцать раздавалось стройное чавканье. Да, такой едой особенно не наешься, но побаловаться много.
Пошли разговоры о рыбалке, и кто-то начал рассказывать, что в местных водах можно поймать рыбу размером с телёнка. Мне было забавно наблюдать за лицами бывших крестьян, кто жил вдалеке от Волги. Ожидаемо нашлись те, кто не поверил, и дело чуть до драки не дошло. Пришлось подтвердить, что да, такая рыба здесь встречается. Затем разговор свернул на тему, без которой редко когда обходится мужская беседа, и я решил пройтись перед сном, дабы не смущать солдатиков.
В Империи совершеннолетие наступает в шестнадцать лет, точнее в первый день года, следующим за днём предполагаемого рождения, поскольку точную дату мало кто помнит. Речь даже следует вести не о совершеннолетии, а юридической правоспособности, поскольку если парень не стал жить отдельно от родителей, то он не считается самостоятельным человеком. Такая традиция пришла с тех времён, когда государственный налог брали не с человека, а с «дыма», то есть с домашнего очага. Вот если мужчина заводил собственное хозяйство, начинал платить налог, то и начинал считаться полноценным членом общества, совершеннолетним.
Из этого следовал другой вывод, что с несовершеннолетним об этом разговаривать невместно, пусть он и каждую неделю гулящих девок на сеновале радует. Поэтому я и отошёл от костра, дабы подчинённых своим присутствием не смущать. Принц ты или нет, но сидеть в компании взрослых людей, обсуждающих отношения между полами, нельзя.
Но долго бродить в почти полной темноте вдоль берега чревато, можно оступиться и упасть в воду, или же в руки к врагам попасть. Так что я скоро вернулся и завалился спать. Завтра начнутся нелёгкие будни.
Глава 22
Утром никакой физкультуры в виде ежедневной пробежки не было, поскольку скоро всем и так будет непросто. Мои солдатики поели, привели себя в порядок, и сержанты стали распределять их: кому-то в охранение лагеря идти, кому-то — на рыбалку, третьим за лошадьми приглядывать, но большинство отправилось добывать языка. Сидеть на берегу и ждать доклады от разведчиков, которые ещё неизвестно когда прибудут, — неразумно.
То ли мы вчера шумели и распугали всех, кого можно, то ли кочевники поняли, что это не крестьяне за раками приплыли, но к обеду основная цель не была достигнута. Ладно, придётся ждать. Второй вечер прошёл так же спокойно, вот только теперь костры жгли как можно незаметнее, выкопав для этого
