Напротив, и не в первый раз, он идёт вразрез с веяниями времени, что замечает Гастон де Павловски: «Девочки, сутенёры, фанатики казино, сам Свободный театр, несмотря на весь свой откровенный натурализм, может представить их нам лишь в виде бледных фантазий авторов-натуралистов. И насколько естественнее для нас эти же самые персонажи, выведенные в пьесах Саша Гитри, расцвеченные грубостью, едкостью и элегантным скептицизмом! Этот автор представляет нам их такими, какими мы, улыбаясь, сами себе их представляем; он достигает, таким образом, гораздо более глубокой, более естественной и более духовной правды, правды такой, которая и должна быть в театре: в нашем воображении, как в басне Лафонтена или в волшебной сказке».
Пришла пора возобновить два его творения, и вот, уже 5 мая, в том же театре объявлено «Весеннее ревю» («La Revue de printemps»), соавтором которого был не кто иной как Альбер Виллеметц.
В прессе это великолепное ревю приравнивают к балетам в больших представлениях Людовика XIV, которое тот мог бы дать в Версале! Никак не меньше...
Это ревю-фантазия в трёх действиях и девятнадцати картинах переносит нас в историю Франции. В нём уживаются Генрих II, Людовик XIV, Иветт Жильбер (Yvette Guilbert), Тулуз-Лотрек, не говоря уже о сёстрах Долли (Dolly Sisters). Французская песня занимает в нём первое место (к сожалению, текст этого радостного и немного сумасшедшего произведения, похоже, исчез навсегда).
В середине июля представления «Весеннего ревю» прерываются на каникулы. После поездки из Виши в Люшон через Руайан, где морские купания спровоцировали у Саша неврит, из-за которого он был вынужден провести больше недели в постели, супруги в конце сентября добираются до Парижа, чтобы со 2 октября выйти на подмостки и дать более шестидесяти представлений их ревю, к которому Саша добавил несколько новых сцен, написанных летом.
Люсьен в то время играет Арнольфа в «Школе жён», а затем «Мизантропа» в театре «Эдуарда VII».
В начале декабря была написана «Новая звезда» («Une étoile nouvelle») — комедия, состоящая из скетчей, которую можно назвать «криминальной», и которая, честно говоря, была просто «миленькой»! Некоторые критики тоже к этому склонялись, но не спешили донести это до автора, которому такое вряд ли понравилось бы. Но Пьер Бриссон и Анри Беро (Henri Béraud) всё же назвали вещи своими именами. Вместо того, чтобы дать им полностью высказаться, Саша решает стать критиком критиков. Гитри хочет драться! Подталкиваемые своими редакторами, записные критики ринулись в атаку на мсьё Гитри! Статья Анри Беро в «Comœdia» от 20 декабря прославилась своей свирепостью: «Разве не в этом весь наш Нарцисс Гитри, каким изображают его враги: занятый самолюбованием, что-то между лотосом и кувшинкой в бездонном пруду своего самодовольства. Ему пятьдесят семь раз говорили: "Вы замечательный комедийный актёр". Это на него не подействовало, потому что сие настолько согласуется с его "правдой", что он просто не слышит. Однажды ему сказали: "У вас есть пьесы и получше". Тут у него прорезается самый тонкий и острый слух, он прозревает чудесным образом и... багровеет от злости. Эти чередования глухоты и бдительности вызывают смех, и мсьё Саша Гитри, пожалуй, не мешало бы поразмыслить о бергсоновской непроизвольности комического (Анри Бергсон /Henri Bergson/ — французский философ, нобелевский лауреат. — Прим. перев.). Правда, у такого обидчивого человека есть оправдание, и в первую очередь лесть отца, который не всегда прав...»
Саша, разумеется, ему ответил через два дня: «Он критикует мою пьесу, я же могу, мне кажется, критиковать его статью. Разве и я не имею права говорить "правду"? Ему не нравится моя пьеса? Ну, а мне не нравится его статья. Не я первый это начал».
На этот раз Анри Беро продолжил давить на больное — на пару отца и сына, королей Парижа: «Я никоим образом не насмехался над сыновней почтительностью и отцовской нежностью господ Гитри. Никто об этом и не думал. Наоборот, все считают, что нежное сотрудничество этих двух театральных деятелей столь же трогательно, сколь и ценно.
Однако нельзя было не рассмеяться, увидев, что господа Гитри не так давно начали переписываться через газеты. [...] Он обвиняет нас в чрезмерной фамильярности, при употреблении нами его домашнего прозвища. Только его скромность мешает ему признать, что и весь Париж беспрестанно позволяет эту вольность...». Таким образом, в эти последние дни декабря, несмотря на непрекращающиеся споры, закончился последний год «абсолютного счастья» Гитри отца, сына и Ивонн. Так как грядущий 1925 будет годом ужасного несчастья...
6
Конец света...
Расстаться — это не значит покинуть кого-то,
это разлука для обоих.
Саша Гитри, «Кадриль»
Этот 1925 год начался плохо... Внезапно, 1 февраля, у Саша начались проблемы со здоровьем, потребовавшие немедленной госпитализации, с последующей небольшой операцией. Что, конечно, приводит к тому, что руководство театра «Эдуарда VII» прервало показ «Новой звезды».
Как только Саша покидает клинику, он отправляется отдыхать в Кап-д'Ай, а враждебно настроенные к автору критики, пользуясь случаем, не преминули заявить, что эта «болезнь» в первую очередь «дипломатического свойства» и позволяет убрать это фиаско с афиш.
Кампания в прессе была глупа, так как у этой пьесы были самые высокие средние сборы из всех комедий, когда-либо поставленных в театре «Эдуарда VII». Но поскольку Саша объявил войну немалому числу критиков, последние нанесли встречный удар, и последовавшие взаимные пикировки, начиная с его отбытия на Французскую Ривьеру, не разрешили ситуацию...
Это заставило Люсьена прийти на помощь сыну, приняв решение возобновить «Le Tribun» в театре «Эдуарда VII».
Окончательно выздоровев, Саша вернулся в марте в Париж на репетицию своей новой пьесы «Мы играем не для развлечения» («On ne joue pas pour s’amuser»), которую он предназначил для отца и Ивонн: новая история, действие которой разворачивается в театральной среде и повествует о приключениях новичка, который, не добившись успеха, открыл для себя любовь... Довольно современная работа, в которой Мэтр рассказывает о трудном, порой, совмещении для влюблённых любви и профессии и, как отмечает Анри Биду: «Неудача почти всегда влечёт за собой потерю привлекательности. Чтобы сохраниться, любовь нуждается в восхищении. Современный мир, который всё больше и больше связан с работой, как для женщин, так и для мужчин, будет сталкиваться с конфликтами любви и самолюбия между любовниками, супругами, угасанием привязанности и даже разрывами, происходящими из-за случайностей карьерных устремлений, когда пару будут составлять два трудящихся существа».
Премьера состоялась 26 марта, если Люсьен и выглядел немного уставшим, но пока всё шло как надо — до 9 мая.., когда Люсьен съел за один присест сотню бургундских улиток. Десятого он внезапно почувствовал себя плохо. Тиролуа (Thiroloix), семейный врач Гитри, диагностировал риск развития перифлебита, предписал своему пациенту постельный режим и просил его постараться заснуть. Участие в спектакле было, естественно, исключено!
Саша ужасно переживает, тем более, что через несколько дней болезнь отца осложняется проблемами с сердцем... Тиролуа упросил известного
