Это было обычным приветствием, после которого Ромке всегда хотелось в чем-то признаться. На этот раз он сдержался, но тянуть с показом ванной комнаты, где они с Венькой должны были сделать евроремонт, не хотел. Пока у деда хорошее настроение, нужно было действовать. Он помог перенести чемоданы и вернулся в дом к Шаховым в надежде отыскать Аню, пообещавшую свою поддержку в разговоре с дедом. Та оказалась в своей комнате, она лепила пластырь на ладонь и ругалась, грозя кому-то кулаком. Рядом с кроватью, на полу, брошенная и недочитанная, валялась любимая книга. Ромка догадался, что у Свиридовой настрой намного хуже, чем у деда, но ничего не оставалось делать, как соединять оба противоречия вместе. Ради собственного блага Ромка позвал злую Свиридову к довольному жизнью деду. И не прогадал.
Аня, пообещавшая все возможное и невозможное, сдержала свое слово. Она честно отрепетировала по дороге к особняку монолог стильного дизайнера по интерьерам, и предстала перед Шереметьевым-старшим в полной боевой готовности разукрасить кривую ванную комнату под «расписной короб».
Но готовность сразу сникла после того, как тот узнал в ней своего налогового инспектора.
– Анна Владимировна! – воскликнул Шереметьев-старший. – Какими судьбами?!
– Да так, Сергей Сергеевич, проходила мимо, – растерялась та.
– Что значит – проходила мимо?! – не понял Ромка. – Знакомься, дед, это самый популярный дизайнер по интерьерам. Анна СвиридоФФ! Из фирмы «Самое стильное и только для вас!».
– Да мы знакомы, – тот сощурил хитрые глаза, – Анна ведет мои налоговые дела. Только вот пока не знает мою жену. Теперь и ей придется заполнять налоговые декларации, так вы уж, Анна Владимировна, познакомьтесь с ней, пожалуйста. Котенок, – он ласково позвал молодую супругу, – зайди к нам, будь добра!
– Иду, иду! – и явление миллионерши народу состоялось.
Невысокая худенькая девица с правильными чертами лица и блеклым цветом волос разглядывала гостью через круглые очки, прикрывающие умные глаза. Аня оторопела. Она ожидала увидеть нечто воздушное и разноцветное, модельное и длинноногое, а вместо этого перед ней стояла обыкновенная девчонка, каких на городских улицах проходит по сотне в минуту.
– Анфиса, – она протянула худющую руку Ане и добавила: – Очень приятно иметь дело с налоговым инспектором, который просто зашел в гости. Давайте пить чай! – заявила она и побежала на кухню. – Ой, я еще не осмотрела ванную комнату, которую Роман должен был привести в порядок, – пожалела она на ходу, – но ничего, после чая рассмотрим все вместе!
– Не нужно спешить! – закричал бросившийся ей помогать Ромка. – Аня никуда не торопится.
– Да, – ответила та, не зная, как теперь выкрутиться из создавшегося положения. Ей хотелось выполнить данное обещание, но в сложившихся условиях сделать это чрезвычайно трудно. Нужно было врать, глядя Шереметьеву-старшему в глаза. Он был такой же, как и прежде – статный, подтянутый, моложавый. И помимо этого, очень проницательный. Пока Аня соображала, как соврать с наименьшей потерей для ее совести, в холл забежал Одинцов. Он бросился к Ромкиному деду обниматься и только после радостных воплей обратил внимание, что его друг находится в комнате не один.
– А, – протянул Одинцов, – уже успели познакомиться с невестой внука?!
– Да ты что, – удивился Сергей Сергеевич, – в таком ракурсе не успел. Но пацан молодец! Весь в меня! Знает, кого выбирать себе в подруги. – И он подмигнул растерявшейся Ане.
– Да уж, – ехидно сказал Одинцов и уставился на Аню так, как будто ждал вилку, чтобы начать есть девушку. С предвкушением чего-то мерзкого и одновременно полезного, без чего нельзя обойтись.
– Я, вообще-то, дизайнер, – выдавила из себя Аня, – пришла в ванную.
– А! – многозначительно произнес Одинцов. – Конечно, как же в таком деле – и без водных процедур. Главное, гигиена. Она должна быть на первом месте после любовных утех! – насвистывая песенку Мойдодыра, Одинцов принялся расхаживать по холлу. – Хороший дом, – обратился он к изумленному Шереметьеву-старшему. – Смотри, чтобы его не подожгли! У нас в Копейке есть партизаны-поджигатели, некоторые, – он приблизился к Свиридовой и обдал ее лицо горячим дыханием, – народные мстители, могут пустить по миру несчастных погорельцев вместе с их искореженными автомобилями!
– Что-то вы не очень похожи на несчастного, – прошептала ему Аня.
– А у меня все в порядке! – Одинцов засунул руки в карманы брюк и с независимым видом, продолжая насвистывать, направился к входной двери. Открыв ее, он обернулся и громко сказал:
– Я, между прочим, женюсь на Марине!
– Что это с ним? – спросил Шереметьев-старший, когда за другом с силой захлопнулась дверь.
– А вы разве еще не слышали? – ответила Аня. – Все уже говорят, что у Одинцова поехала крыша!
– Ее нужно срочно ремонтировать! – спохватился Сергей Сергеевич.
– Поздно, – вздохнула Аня, – если он решил жениться на Марине, то процесс зашел слишком далеко.
Чай пили в столовой, заваленной пустыми консервными банками. Анфиса пожалела бедных студентов, вынужденных питаться консервированными продуктами, и пообещала вечером обязательно сварить курицу. После чая отправились на ревизию ванной комнаты, где большую часть одной стены занимало огромное зеркало, переместившееся из комнаты молодоженов. Анфисе ванная чрезвычайно понравилась, особенно ее восхитило зеркало. Аня, несмотря на свое никудышное настроение, разъяснила присутствующим, что кривые стены и плохо уложенная дорогущая плитка – это намек на то, что в этом доме ценят не деньги, а душу, которую мастера-плиточники вложили в кривые стены. Ее трогательная речь вызвала понимание со стороны молодых, обрадовала Ромку и воодушевила бы Веньку на дальнейшие подвиги, если бы он ее выслушал. Но Веньки не было, он обсуждал с Тусей важную тему, кому на Руси жить хорошо – богатым и глупым или бедным и умным. Под последними он подразумевал себя и пытался в который раз объяснить будущей невесте, что не в деньгах счастье.
Аня не стала засиживаться и вернулась домой, где ее поджидала Алиса. Она увидела, как Ромка, бросив Катерину и перепрыгивая через забор, понесся встречать родственника, и прониклась интересом к приехавшим. Пробегав за биноклем, она не разглядела молодой жены и надеялась на рассказ подруги.
– Ничего особенного, – сообщила та Алисе, – обычная девчонка, каких полным-полно. С той лишь разницей, что она закончила университет и хорошо разбирается в микроорганизмах.
– Везет же дурам! – воскликнула Алиса, направляя бинокль в окна особняка. – Ишь какой макроорганизм отхватила!
