Энтони расхохотался:
— Послушай, оставь их в покое.
— Нет, я этим не собираюсь заниматься прямо сейчас. Пока Элли и Ронни живут в Леттер-Энде, все будет идти своим чередом. Но когда настанет время для Ронни отправляться на службу к Фортескью и они уйдут, кто-то должен будет объяснить Джимми, что она не может продолжать жить с ним под одной крышей и вести дом. Это станет неприлично.
— Чепуха какая!
— Для деревни — отнюдь нет. Кроме того, Джимми нужно только натолкнуть на эту идею. С пей он будет покоен и счастлив, и Богу известно, как он это заслужил. Да и она тоже.
— Женщина — бессовестное создание. Она только и способна думать о том, чтобы засунуть мужчину к себе в карман.
— В данном случае карман очень милый и уютный, — с чувством сказала Джулия.
— Разумеется! Этим уютом вы нас и приманиваете. Все радости семейной жизни и обручальное кольцо — такое же прочное, как у быка в носу. За вами миллионы лет практики, дорогая моя, и вы в этом деле преуспели.
При словах «дорогая моя» Джулии показалось, будто чья-то жесткая рука сдавила ее сердце.
— Можешь чувствовать себя в полной безопасности, — сказала она, выпрямляясь, — у меня нет ни кармана, ни кольца — твоему носу ничто не угрожает. И чем скорее ты объявишь о расторжении нашей помолвки, тем лучше.
— Только не взрывайся, дорогая! Сосчитай до ста, а потом говори. Это может несколько замедлить беседу, но все светила медицины в один голос утверждают, что в наш технический век спешка сокращает жизнь.
— И несмотря на это, люди почему-то живут дольше, чем раньше. Ты знаешь, сколько лет было мистеру Пиквику? Всего сорок три, а все в романе называют его «милым старым джентльменом».
— Мы живем не в диккенсовские времена, детка. И речь у нас шла не о мистере Пиквике. В момент, когда ты его выволокла к нам сюда, я приготовился изысканно преклонить перед тобой колено и просить тебя назвать дату свадьбы. После чего ты, разумеется, должна была мило зарумяниться, грациозно упасть в обморок, а придя в себя, выбрать по гороскопу благоприятный день.
Но вместо того чтобы мило покраснеть, Джулия заметно побледнела.
— Перестань болтать ерунду, — сказала она с видимым усилием. — Теперь бессмысленно делать вид, будто мы обручены.
— Вполне с тобой согласен, — со смехом отозвался Энтони. — Помолвка вообще идиотство. Боюсь, что ты недостаточно внимательно меня слушала. Я не собирался просить тебя не разрывать нашу помолвку. Я просил тебя выйти за меня замуж.
— А я тебе говорю, что не хочу продолжать эту комедию! — воскликнула Джулия, сверкнув глазами. — Я и пошла на это только ради Джимми!
— Да? Только ради него? — спросил Энтони, испытующе глядя на нее.
— А как ты думал? Теперь в этом уже нет никакой необходимости, и будь добр, поставь всех в известность!
Обхватив руками колени, он наклонился к ней и спросил:
— И как мы это объясним? Кто кого бросил — я тебя или ты меня?
— Ни то, ни другое, — ровным голосом ответила Джулия. — Мы разрываем помолвку, так как я считаю, что брак помешает моей карьере писательницы. Разумеется, мы останемся друзьями.
Энтони открыто расхохотался:
— Бог ты мой, тема Благородного Призвания! Ты даже не представляешь, насколько она устарела. Современная женщина способна иметь мужа, при этом сделать не одну, а несколько карьер, родить детей и вести дом без помощи прислуги — и все это, глазом не моргнув! Правда, я думаю, что все-таки придется нанять хотя бы повара: помнится, Мэнни не очень высоко отзывалась о твоих кулинарных талантах.
— Я все делаю, как полагается по рецептам, но почему-то получается невкусно, — машинально проговорила Джулия. — Нет, правда, Энтони, я не хочу прикидываться и дальше.
Некоторое время он молчал. Потом подошел, взял ее руки в свои, довольно крепко сжал их и сказал:
— А если серьезно, Джулия?
Джулия не понимала, как она смогла, но все-таки выговорила «нет».
— Это к кому относится — к тебе или ко мне?
— К нам обоим.
Оттого что все внутри у нес дрожало, голос тоже дрогнул. Она вырвала из его рук свои, и Энтони ей не препятствовал.
— Ты меня не любишь или я тебя не люблю?
— И то и другое.
— Милая, ты же врешь! Я тебя люблю. Очень люблю. Ты этого разве не знала?
— Ты лжешь!
— Ты так считаешь? Помнишь, я как-то спросил, что бы ты ответила, если бы я сказал, что безумно в тебя влюблен? Ну вот, теперь я тебе это говорю: я люблю тебя, люблю безумно, страстно и всяко-разно. Если бы ты не была такой дурочкой, то сама давно об этом бы догадалась. Иди ко мне и перестань болтать!
Прошло довольно много времени, прежде чем Джулии удалось открыть рот.
— Ты даже не удосужился узнать, как я к тебе отношусь. Может, ты мне и не нравишься вовсе.
— Тогда ты не должна была позволять мне себя целовать.
— Так ты не хочешь знать?
— Не принимай меня за идиота. Я и без того знаю, — сказал Энтони, снова целуя ее.
