Наверное, ее отчаяние было заметно, поскольку лорд Сэкстон счел нужным прервать свое стоическое молчание:
— Соберитесь с духом, мадам. Преподобный Миллер достаточно опытен, чтобы понимать разницу между похоронным обрядом и свадебной церемонией. Эта карета везет вас не в ад… — Он чуть заметно пожал плечами и добавил: — И не в рай, коли на то пошло.
Кожаный шлем придавал голосу шелестящий, неестественный звук, и только редкий отблеск отраженного света в глубине прорезей для глаз говорил о том, что и в самом деле под маской скрывается человек. Из слов супруга Эриенн могла заключить, что он сознает, как выглядит, а возможно, ему также понятен и ее страх, если не отвращение.
Дорога от церкви тянулась в тягостном, не нарушаемом никем молчании. Эриенн не могла позволить себе заговорить, опасаясь дать волю своим чувствам и зарыдать от страданий. Этот человек в маске, который теперь был ее мужем, внушал ей истинный ужас, и у нее совсем не было уверенности, что они не прибудут в какое-нибудь адское место. Эриенн не переставала мысленно упрекать себя. Как же она могла быть настолько высокомерной, чтобы отвергнуть Кристофера Ситона или даже других претендентов, предлагавших ей замужество? Каким бы ни был ненавистным Кристофер или несимпатичными остальные, любой из них виделся ей более приемлемым, чем это существо в колпаке, смотревшее на нее, как голодный ястреб. Он был воплощением ее самых ужасных кошмаров, а ома, попав в его острые когти, стала его аппетитной добычей.
Карета запрыгала в ухабах извилистого и покрытого рытвинами участка дороги, и на какое-то время мысли Эриенн о ее печальном положении отошли на второй план, поскольку теперь она изо всех сил старалась усидеть на своем месте и сохранить тем самым достоинство. Лорд Сэкстон слегка покачивался одновременно с наклонами кареты. Казалось, езда по плохой дороге не очень-то беспокоила его. Вцепляясь в сиденье при неожиданных проваливаниях колес в ямы или при рывках, Эриенн завидовала такой стойкости. Капюшон плаща свалился у нее с головы, волосы выбились из незамысловатой прически и блестящими темными волнами рассыпались по плечам, но спокойной минуты, чтобы снова привести их в порядок, все не наступало.
Наконец тряска поутихла, и Эриенн потянулась, чтобы поправить прическу, но легким движением руки лорд Сэкстон остановил ее. Она медленно опустила руки и весь оставшийся путь сидела в неловком напряжении под его безотрывным внимательным взглядом. Неподвижная маска никаким намеком не выдавала, насколько внимательно муж наблюдает за ней, и дорога тянулась болезненно медленно.
Когда они были неподалеку от Сэкстон-холла, дорога перевалила через гребень холма, и Эриенн оглядела земли, которые скоро ей предстоит узнать. В преддверии подступающих сумерек небо на западе окрасилось розовым светом, и на расстоянии вырисовывался темный силуэт замка, который резко контрастировал с мягкими и пушистыми розовыми облаками, собравшимися в тесную стайку у горизонта. Далеко внизу под ними сверкающим сапфировым клином врезалось между холмами море.
Карета нырнула в долину, приближая их к этому склепу, который наверняка станет для нее тюрьмой. Страх Эриенн собрался в ледяной комок в нижней части желудка, и как бы она ни молилась, ничто не могло умерить ее трепета. Эриенн была всецело охвачена ужасом, бежать от него было некуда.
В таком состоянии Эриенн показалось, что карета слишком быстро подъехала к воротам башни и остановилась там. Полная ужасных предчувствий, она ожидала, пока лорд Сэкстон сойдет вниз. Мысль, что к ней снова будут прикасаться эти гладко обтянутые перчатками бесстрастные руки, была невыносима, и все же Эриенн не могла придумать тактичного способа выйти из кареты, отказавшись от помощи супруга. Когда он повернулся, по Эриенн пробежала волна холодной дрожи, и она вцепилась в сиденье. Рука в перчатке поднялась вверх, но только для того, чтобы быстро подать знак лакею. Молодой человек поспешил к дверце и предложил госпоже свою руку. Эриенн чуть не вздохнула от облегчения, когда увидела, что слуга пришел помочь ей. Она лишь была смущена снисходительностью мужа и задавалась вопросом, может, он и правда знает, как ненавистно ей его прикосновение. Или это всего лишь проблеск в его холодной и расчетливой душе?
Ступив на землю, Эриенн остановилась рядом с мужем, а лакей бросился вперед открывать для них двери. Эриенн, насколько ей хватало смелости, отводила от супруга глаза, пока он не заговорил:
— Я не очень-то легок на ногу, мадам. Поэтому я предпочел бы следовать за вами. — Он поднял руку, приглашая ее проследовать вперед.
Эриенн не нужно было особого приглашения, чтобы побыстрее удалиться от него по дорожке. Она старалась не обращать внимания на звук, издаваемый волочившейся за мужем ногой, но даже грохот скачущей по степи орды не смог бы заглушить эти ужасные звуки: скрежет… стук… скрежет… стук.
В дверях их ждали миссис Кендалл и дворецкий Пейн. При виде сияющего лица пожилой женщины все опасения Эриенн моментально улетучились. Встретив такой радостный прием, Эриенн прошла между лакеем и дворецким и двинулась в башню вслед за ключницей, в то время как Пейн придержал дверь для своего господина. Войдя в главный зал, Эриенн застыла от изумления. Закрывавших мебель серых холстов с въевшейся в них пылью не стало. Зал тщательно вычистили — от каменного пола до самых верхних изогнутых дугами дубовых балок, поддерживавших потолок. Впервые Эриенн поняла, что высокие стены зала увешаны гобеленами, щитами и другими древними рыцарскими украшениями. В огромном каменном очаге потрескивал огонь, заливая зал мягким светом. Перед очагом был огромный ковер, на котором расположили несколько кресел. Ближе к кухне находились массивные кресла с прямыми спинками и мягкими сиденьями, обтянутые темно-зеленым бархатом. Они были аккуратно расставлены вокруг длинного стола на скрещивающихся ножках. Темные углы освещались толстыми свечами, которые горели на раскидистых ветвях покоившихся на полу на своих тяжелых основаниях канделябров. В сочетании с пламенем очага их крохотные мерцающие огоньки приятно согревали зал и одновременно отодвигали прочь все сгущавшийся сумрак ночи.
— Мы изо всех сил старались все вычистить к вашему приезду, мэм, — сказала Эгги и с улыбкой огляделась, удовлетворенная результатом. — Я думаю, сразу было трудно и представить, что под всеми этими чехлами и копотью скрывался такой великолепный зал. Сама-то я видела все это в молодости и знала, как было здесь чудесно, когда еще замком владел старый лорд.
Раскатистый голос от входа окликнул ключницу по имени и заставил обеих женщин резко обернуться. Эгги быстро пришла в себя и как будто не выказывала ни малейшей робости, стоя перед хозяином замка, на голове которого была зловещая маска.
