— Надолго, — пояснил он. — Так что прихвати свои вещи, желательно все.
Алистрина только усмехнулась и посмотрела на командира в упор:
— Что, страшно стало? Или того парашютиста пожалел?
— А ты сама-то себя не боишься?
— С чего вдруг?
— Да так… — недовольно произнёс он и постарался отойти от Алистрины подальше.
— А чего ты ждал? — с вызовом вопросила она. — Ты сказал мне убить военного, и я выполнила приказ. Или ты думал, что я приду к тебе в слезах и соплях от нервного потрясения? Так ведь кончились у меня слезы.
— Оно и видно.
— Правда?
Командир только окинул её недоверчивым взглядом и заключил:
— В Белфасте считают, ты им нужнее. А я считаю, что в Дерри тебя ничего больше не держит. Шеймас ведь тебя бросил?
От неожиданности такого заявления Алистрина рассмеялась ему в лицо:
— Ты думаешь, только брошенная женщина может пристрелить другого мужчину в отместку?
— Я следил за новостями, знаю, как ты его убила и куда стреляла.
Алистрина только покачала головой.
— Ну, ты и дурак, командир. Да, лучше поеду в Белфаст, мы бы с тобой и вправду не сработались.
На следующий день, когда Алистрина, взяв свои пожитки, приехала в Белфаст, город бурлил от возмущения, страха и непонимания. В одном из ресторанов в центре города взорвалась бомба — два человека были убиты и сто ранены. Говорили о залитой крови улице, оторванных руках и ногах, ослепших с окровавленными лицами людях, что выползали из дымящегося здания.
В штабе белфастской бригады разговоры были другие.
— Полиция обвиняет в этом нас, — ходя из стороны в сторону, грозно говорил командир Туми.
— Что за бред? — возмущались бойцы. — С чего нам убивать мирных католиков? В том ресторане ведь были только наши люди.
— Я вам говорю, — настаивал один осведомленный паренёк, — во всем виноваты лоялисты. И всё это из-за чёртового гимна чёртового объединенного королевства. Я знаю, в том ресторане хозяин просто отказался его играть. Лоялисты своё недовольство ему высказали. Потом угрожали. А сегодня угрозу выполнили.
— Трусливые псы, даже не взяли на себя ответственность. Кто проводит теракты и не заявляет о своей причастности? Зачем их тогда вообще проводить?
— Такая тактика называется провокацией, — подала голос Алистрина. Бойцы тут же обратили на новенькую внимания. Беззаботно покуривая сигарету, она изложила своё видение ситуации. — Исполнитель не взял на себя ответственность только потому, чтобы сейчас в теракте можно было обвинить нас. Вот увидите, газеты всю неделю будут писать, что ВИРА убивает католиков. Они настраивают наших же людей против нас. Они добиваются того, чтобы католики забыли битву за Шорт-Стренд, оборону Свободного Дерри, когда всем миром стояли за общее дело. Англичане хотят, чтобы сейчас люди отказались нас поддерживать. Это провокация лоялистов и властей против ВИРА.
— Дело говорит, — произнёс один здоровяк, мотнув головой в сторону Алистрины, и обратился к командиру. — Что делать будем? Как отвечать?
Командир Туми в ответ метнул взгляд на Алистрину:
— Вот наш специалист, она и будет думать, как и какими средствами нам нанести адекватный ответ.
— Ну, — протянула Алистрина, — командир здесь вы и ответственность за все действия батальона исключительно на вас…
— А вы полагаете, мисс, я об этом не знаю? — с твердостью в голосе произнёс он, — Знаю, и прекрасно. С ответными мерами у нас в последнее время много проблем и неудач.
— Знаю. Будем решать.
Алистрину поселили на квартиру одной из девушек-добровольцев, сказав, что отныне они будут работать в паре. Дарси оказалась бывшей студенткой миниатюрного телосложения, с тёмными волосами по плечи и вечно растрёпанной челкой. Перспектива жизни в одной квартире с соседкой Алистрину не особо обрадовала, но с другой стороны, как ей подумалось, это могло решить проблему поиска дарителя крови.
Дарси с интересом встретила новую соседку, о которой была уже немало наслышана. А когда девушка узнала, что им двоим поручено задание от самого командующего бригады, она и вовсе не могла сдержать восторга:
— Так что мы будем делать? — суетливо вопрошала вчерашняя студентка.
— Будем варить гремучий студень, — заключила Алистрина.
— Какой ещё студень? — удивилась она.
— Из нитроглицерина и опилок, Дарси, какой же ещё? Я тебе не повар, а взрывотехник.
— Ясно. А почему его?
— Потому что в последнее время слишком много наших бойцов подорвались на своих же бомбах во время транспортировки. Хватит уже экспериментировать со старым вспотевшим динамитом. Будем варить свой гелигнит.
Раньше, до знакомства с Джейсоном и учебы в лагерях, Алистрина считала нитроглицерин исключительно компонентом лекарства для сердечных больных. Теперь же нитроглицерин стал для неё взрывчатым веществом и маслянистым ядом.
Когда на квартиру привезли нужные компоненты, Алистрина со знанием дела приступила к изготовлению взрывчатки. Дарси с интересом любознательного ребенка следила за каждым её действием. Алистрина не стала говорить ей, что впервые (а тренировочные занятия в лагере не в счёт) взялась за изготовление почти пятидесяти килограмм опасной смеси. Таким количеством можно было бы снести скалу по камешкам, ведь гелигнит в основном использовали для горных работ. Но командование настаивало именно на таком убойном количестве взрывчатки, и не фунтом меньше. И Алистрина её делала, попутно предаваясь воспоминаниям о месяцах учебы в лагере, где ей рассказали, что именно снарядом с гелигнитом, «гремучим студнем», народовольцы убили русского императора Александра II. А ещё она вспомнила, как отец уже в Мюнхене рассказал ей, что в петербургской квартире, где они жили раньше, некогда была динамитная мастерская, и именно там народовольцы смастерили бомбу, что убила царя.
И вот теперь здесь, в Белфасте, спустя шестьдесят четыре года после жизни в бывшей конспиративной квартире террористов, Алистрина пошла по их же стопам. Какой же всё-таки парадоксальной может быть долгая жизнь.
— А так и должно пахнуть? — поморщилась Дарси.
— Как? — не поняла её Алистрина, ибо запахов, после того как переболела «испанкой» лет пятьдесят назад, не чувствовала.
— Как будто ампулу с аммиаком разбили.
В миг Алистрина поняла что случилось.
— Твою мать!.. — она резко схватила тару с взрывоопасной смесью и кинула её в таз с водой и кубиками льда.
Наблюдая, как темно-жёлтое желе плавает в воде, Алистрина, наконец, сказала:
— Ты чудо, Дарси. А я идиотка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
