Тер’ангриал оказался первым препятствием, вставшим на пути их замысла. Высокий овал был слишком узок и вдвоем они не могли пройти через него, разве что протиснувшись боком, а это вряд ли соответствовало требованию держать себя с достоинством. Только в одном споре Морейн взяла верх. Суан взглянула на нее – добившись, казалось бы, невозможного: ее голубые глаза стали жесткими, а на лице сохранилось спокойное выражение, – и, подобрав юбки, шагнула сквозь овал. Морейн сразу же последовала за нею. Бок о бок подруги опустились на колени перед Престолом Амерлин.
С бархатной подушечки, которую держала Аэлдра, Тамра взяла Клятвенный Жезл, гладкий, белый, как кость, цилиндр длиной в фут и лишь немногим толще запястья Морейн. Еще один тер’ангриал, Клятвенный Жезл должен связать их Тремя Клятвами, навсегда приковав тем самым к Башне.
Тамра на миг заколебалась, словно не зная, кто из девушек будет давать обеты первой, но лишь на миг. Морейн быстро протянула руки ладонями вверх, и Тамра вложила в них Жезл. Такое условие поставила Суан за то, что Морейн отдала ей право первой пройти через овал. Незачем говорить, что Суан не раскрывала ей сути своего «условия», пока подруга с ним не согласилась. Морейн станет Айз Седай на несколько минут раньше. Это так несправедливо!
Но сейчас не время размышлять о том, как она могла не сообразить, что Суан что-то задумала, раз уступила так быстро. Сияние саидар окружило Тамру, и она прикоснулась к Клятвенному Жезлу тонкой прядью Духа.
Морейн сжала Жезл обеими руками. На ощупь он походил на стекло, только каким-то образом казался еще более гладким.
– Пред Светом и своей надеждой на спасение и возрождение клянусь, что не скажу отныне ни единого слова, которое не будет правдой. – Клятва впечаталась в нее, и внезапно показалось, что воздух сильнее давит на кожу. Красное – это белое, подумала она. Верх – это низ. В мыслях по-прежнему способна рождаться ложь, но отныне ее язык не повернется произнести ее.
– Пред Светом и своей надеждой на спасение и возрождение клянусь, что не создам оружия, которым один человек может убить другого. – Давление резко возросло, у Морейн возникло чувство, словно ее зашили в некие невидимые одежды, слишком для нее тесные, затянувшие ее от макушки до пяток. К досаде Морейн, на лбу у нее выступил пот, однако ей удавалось сохранить спокойствие на лице.
– Пред Светом и своей надеждой на спасение и возрождение клянусь, что никогда не стану использовать Единую Силу как оружие, кроме как против Отродий Тени или в качестве последнего, крайнего средства для защиты собственной жизни, или жизни моего Стража, или другой сестры. – Невидимое облачение обхватило ее еще теснее, и Морейн тяжело задышала через нос, стискивая челюсти, чтобы не захрипеть. Невидимое и абсолютно гибкое, но, Свет, какое тесное! Ощущение, что тепло сдавило ее со всех сторон, впоследствии пропадет, но еще целый год оно не исчезнет до конца. О Свет! Интересно, каково было Элайде произносить последнюю клятву, с упоминанием Стражей. Три Клятвы оставались неизменными, независимо от того, к какой Айя собирается примкнуть новая сестра. Эта мысль немного помогла Морейн.
– Полпути пройдено, – речитативом произнесла Амерлин, – и Белая Башня отныне запечатлена у тебя в костях. – Но Тамра не стала завершать церемонию. Вместо этого она взяла у Морейн Жезл и вложила его в руки Суан. Морейн подавила улыбку. Ей хотелось расцеловать Тамру.
Суан не охала и не обливалась потом. Она произнесла Клятвы ясным, твердым голосом, даже не моргая, когда они впечатывались в нее. Суан не поддалась никаким лишениям, не уступила никакой боли, и она ни разу не заплакала прежде, чем Элайда не вышла из комнаты, и ни слезинки не пролила, пока подруги не покинули кабинета Мериан. У Суан было сердце льва.
– Полпути пройдено, и Белая Башня отныне запечатлена у тебя в костях, – произнесла Тамра, укладывая Клятвенный Жезл обратно на подушечку в руках Аэлдры. – Поднимись, Айз Седай, и выбери свою Айя, и да будет завершено то, что можно завершить пред Светом.
Какое бы самообладание ни выказала Суан, принося Клятвы, двигалась она так же, как и Морейн. Девушки поднялись и присели перед Тамрой в формальном реверансе, склоняя головы и целуя ее кольцо Великого Змея.
Вместе Морейн с Суан двинулись к Голубым сестрам. Медленно, как можно более грациозно, и не держась за руки – сейчас это было бы совершенно неуместно. Как все Принятые, подруги часто обсуждали, какую Айя изберут, спорили о преимуществах и слабых местах каждой из них, словно знали больше того, что видели на поверхности; однако в последний год, если не раньше, эти обсуждения все больше сводились к доказательствам в пользу уже сделанного выбора. Голубые стремились исправлять недостатки, что не всегда то же самое, что добиваться справедливости, как делали Зеленые и Серые. «Искатели Первопричин» – так называла Голубых сестер Верин, и в ее голосе отчетливо слышались заглавные буквы. Морейн и представить себе не могла, чтобы она могла принадлежать к какой-то другой Айя. Суан улыбалась, чего делать не следовало. Но, впрочем, и Морейн, которая внезапно осознала это. И согнать с лица улыбку она просто не могла.
Когда стало понятно, куда направляются девушки, сестры из других Айя стали постепенно выходить из зала. Почтительно склонившись перед Амерлин, первыми вышли Желтые, затем Зеленые – величественной процессией сестры ступали вслед за своими Восседающими. Вот удалились Коричневые, за ними – Белые. Чем определялся порядок ухода, Морейн не знала, но когда последними вышли Красные, Тамра покинула зал вслед за ними. То, что должно было последовать за этим, предназначалось исключительно для Голубых. Аэлдра осталась за наблюдателя.
Трое Восседающих, оставшихся в комнате, собрались возле новоиспеченных Айз Седай, и меднокожая Лиане, гибкая и не уступавшая ростом большинству мужчин, склонилась, возлагая шаль с голубой бахромой на плечи Морейн, а Рафела, стройная, черноволосая и симпатичная, совершила тот же ритуал с Суан. Ни у той, ни у другой лицо еще не обрело той печати безвозрастности, характерной для Айз Седай, но величие окутывало их, как плащ. Восседающие были воплощенным величием.
Дородная Эйдит, чьи белоснежные волосы ниспадали до пояса, легко поцеловала в обе щеки сначала Суан, а затем Морейн, каждый раз тихо произнося: «Добро пожаловать домой, сестра! Мы долго ждали тебя». Анли, седеющая, с серьезным лицом, в голубом платье с зелеными разрезами и носившая почти столько же колец и ожерелий, сколько Гайтара, повторила за Эйдит ритуальный поцелуй, за ней то же проделала Лилейн, чье торжественное лицо, когда она произносила церемониальные слова, внезапно озарилось улыбкой. Улыбаясь, Лилейн становилась очень красивой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
