Спас меня телефон.
— Есть чем писать? — вопросила Лялька. — Тогда записывай. Первая дата, если не ошибаюсь, Вайхенманн. Она ночевала в мотеле под Парижем, не сезон, так что место нашлось. Отель при казино. И только на следующий день приехала в Париж. По дороге заправлялась, расплачивалась карточкой…
Проклятая шариковая ручка с трудом писала, и я кое-как нацарапала на обратной стороне какой-то официальной бумаги, чем занималась Эва Марш во время убийств. И с каждой записью легче становилось на сердце, но тут выяснилось, что в случае Ступеньского алиби у нее нет.
— А что она говорит? — нервно спросила я. — Где она тогда была?
— Говорит, что сидела дома. Она снимает крошечную комнату в пансионе, вместе с ноутбуком едва помещается в клетушке.
— И что, целый день ни разу не выходила, ничего не ела?
— Пока убирали комнату, выскочила в ближайшее бистро. Так что уборщица ее тоже не видела.
— Но могла видеть мокрое полотенце в ванной, мокрое мыло…
— По словам Эвы, баба несообразительная, вряд ли обратила внимание на такие вещи. Так что алиби очень сомнительное… Знаю, знаю, все сомнения толкуются в пользу обвиняемого, не трудись разъяснять. А фамилия ее Хенрика — Вежбицкий, она дала номер его мобильника, записывай… Но о нем никому ни слова до тех пор, пока все не успокоится и она не сможет вернуться.
— А что она сказала, когда ты ей сообщила, что я все знаю?
— Сначала ничего. Долго молчала. А потом наговорила столько, что мне пришлось бы висеть на телефоне до вечера. Знаешь, у нее такие странные и… ужасные подозрения… Догадываюсь, о чем ты подумала! Сразу говорю — ее Хенрик тут ни при чем… Кто он по профессии? Адвокат по гражданским делам.
Почему адвокат не мог совершить убийства ради любимой женщины, я не поняла, но расспрашивать не стала. Мне хватило твердого подтверждения алиби Эвы на момент остальных убийств. Но Ступеньский… Вот я на ее месте точно бы кокнула его!
Лялькин звонок несколько отвлек меня от переживаний Магды, и она вскоре укатила на такси.
Адвокат Хенрик Вежбицкий излучал спокойствие. Было в этом человеке что-то умиротворяющее. Он из тех, кто во время бушующего пожара скажет: «У нас нет иного выхода, как прыгать из окна. Ничего, что шестой этаж. Прошу вас, господа, без паники, спокойно, по очереди, и все будет хорошо». И все послушно, задыхаясь от гари, становятся в очередь и один за другим сигают вниз. А что самое смешное, ведь и вправду все приземляются целыми и невредимыми. И вообще, в присутствии таких людей все кончается хорошо. Непонятно, как они этого добиваются, но таким людям просто нет цены.
А к тому же он был умен и очень хорош собой.
Встретилась я с ним в маленьком кафе своего Виланова в тот же вечер. Мне просто необходимо было что-то сделать, а я, как нарочно, никого не могла отловить — ни Петрика, ни Островского, ни Миськи, ни тем более Гурского. Только один адвокат Вежбицкий отозвался на мой звонок, и выяснилось, что у него через полчаса встреча недалеко от моего дома и он уже в кафе, приехал туда с запасом, опасаясь пробок.
В кафе я примчалась минут через пять. Я там была постоянной посетительницей: у них отменный кофе, к тому же столики стоят на улице, под деревьями — словом, во всех отношениях приятное место.
— Откуда у вас такой интерес к этому делу? — мягко спросил адвокат. — Насколько мне известно, вы с Эвой не знакомы. Эва давно хотела с вами познакомиться, но как-то все не получалось, и, уверяю вас, она была бы в восторге, узнай о вашем участии…
Я сразу же оборвала этот цирлих-манирлих.
— Уже знает! А что я о ней думаю, я уже несколько лет назад не только высказывала вслух, но и писала пару раз. Наше знакомство получилось через нашу общую подругу Ляльку. Эва любит Ляльку со школьных времен, а я тоже дружу с Лялькой. Эвины неприятности нас обеих взволновали, и в результате Лялька настроила меня… уговорила… нет, просто после общения с ней я решила вплотную заняться этой историей. Впрочем, сейчас некогда вдаваться в подробности, да и вы торопитесь, как-нибудь расскажу вам обо всем подробнее.
— Понятно, — сказал Вежбицкий. — Итак, место пребывания Эвы стало известно…
— Кому известно, а кому и нет, — опять перебила я адвоката. — Известно лишь мне и Ляльке, но мы ни разу не назвали гостиницу, где проживает Эва, а в том районе Парижа отелей и пансионов — что муравьев. Я сама в последние годы жила там в восьми гостиницах. И очень скоро, надеюсь, о месте проживания Эвы узнает полиция в лице самого замечательного и самого порядочного своего представителя.
— А почему вы лично с таким пылом занимаетесь этим делом?
А он неглуп и уловил самую суть!
— По двум причинам, — объяснила я. — Первая не столь важна. Видите ли, меня в последнее время упорно поливают грязью, и мне любопытно, кому это я дорогу перешла. Вторая же причина связана с Эвой. Ликвидация пиявок, паразитов, короче, всяких кровососущих гадов, которые высасывают из писателей все соки. И где-то рядом постоянно возникает имя Эвы Марш.
Адвокат молча смотрел на меня. Уверена, не моя красота вдруг его сразила. Из дома я выскочила как была, не причесав всклокоченные волосы, не припудрив наверняка блестевший нос, в домашних шмотках. И в тапках, что заметила только что, взглянув на свои ноги. Ну и пусть, у меня же не было цели отбить у Эвы поклонника!
При мысли, что в таком случае интерес в собеседнике возбудил мой интеллект, я испытала истинное удовольствие.
— Ну! — подогнала я пана адвоката.
— Я принимал во внимание и такого рода мотивы. Но в невиновности Эвы я абсолютно уверен. Так что виновным должен оказаться кто-то другой, кто пострадал точно таким же образом. А что, такие особы имеются?
Меня так и подбросило на стуле.
— Вы сумели оценить Эву Марш, так что если теперь на коленях станете клясться, будто вы пустоголовый идиот, безмозглый олух, чурбан и вообще кретин, я вам не поверю! Ведь невозможно, чтобы вы с детства ничего не читали, книг в руках не держали, в кино не ходили, телевизор не смотрели. И даже если вы за Хемингуэем света божьего не видите, так ведь его тоже испаскудили. Уж на что я его не люблю, но экранизации его творений — это просто ужас! Вы что, так и не разобрались, с кем тут у нас расправляются? Под нож идут пиявицы ненасытные, высасывающие всю душу из лучших литературных творений человечества! «Великие режиссеры», разбогатевшие на вдохновении истинных гениев, нажившиеся на чужом таланте! Покойный Диккенс им не опасен, но те, кто еще жив, могут запросто отомстить. Я все никак не соберусь подсчитать литераторов, которым эти паразиты испортили всю жизнь, но как-нибудь непременно подсчитаю. Вы хоть знаете, что после этого телевизионного дерьма резко упала популярность книг Эвы? Знаете? А сколько таких, как Эва? И многие просто бросили писать! Так знаете вы об этом или нет?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
