Глава 18. «Вы полюбили меня, Доран…»
…Бархатистые покровы мхов изъязвляли, точно проказой, приречные валуны. Вдали, едва проступая в вечерних густых сумерках в лунном свете виднелись ограды, увитые побегами хмеля. Коркорану казалось, что ночь дышит, и её тихие вздохи ясно читались в шуршании травы. Этой ночью все дороги вели не в Рим, но вниз по склону, в заросли осота и чертополоха. Там он и остановился. Серебристый диск луны отдавал по краям бледно-золотистой желтизной, листья аконита с прозеленью старинной бронзы просвечивали в его лучах венами нежнейших прожилок и пициккатто цикад, завороженных полнолунием, звенело исступлённой и неистовой трелью.
Коркоран вышел сюда из переполненного дома специально затем, чтобы отдаться собственным мыслям. Но лунная ночь заворожила его. Обо всех этих суетных глупостях он успеет поразмышлять и в другой раз… Коркоран прикрыл глаза. Где-то за лесом послышался совиный крик, отозвался в долине и затих в тине, среди кувшинок. В нём не было ничего страшного и гнетущего, скорее, он тоже лёг последним аккордом в симфонию летней ночи. Кристиан стоял вдали от хижин, стогов, колоколен, недвижим в ночи бессонной, словно околдован. Он не хотел ни о чём думать, лишь мучительно боялся расплескать этот настой лунной горечи, аконитовых цветов и лягушачьего гомона, коим наполнила его ночь…
Неожиданно дверь дома, который он покинул несколько минут назад, отворилась и на пороге в неверном свете фонаря мелькнула тень, кажется, девушки. Раздался тихий смех, потом послышался звонкий и нежный голос.
— Мистер Коркоран, где вы?!
Коркоран вздохнул. Он знал, что с того места, где она стояла, его заметить нельзя, и не откликнулся. Он видел, что Софи решила обойти дом, чтобы поискать его, и вскоре её силуэт исчез из виду. В ту минуту, когда он подумал, что, пожалуй, и впрямь нужно вернуться, двери парадного снова распахнулись, пропуская двух мужчин, в намерения которых совсем не входило встретиться с ним. Тем не менее, они медленно пошли вниз по склону, как раз туда, где стоял Коркоран. Он узнал их.
Это были Кемпбелл и Стэнтон.
— Не пытайтесь найти этому объяснение, Стэнтон, его просто нет. — Голос мистера Кемпбелла был размерен и спокоен, но было заметно, что это следствие не вялости натуры, и не безразличия к обсуждаемому вопросу, скорее — усталой безнадёжности.
— Послушайте, Кемпбелл, но это же чертовщина!
— Согласен, если вы имеете в виду, что происходит чёрт знает что. Но я не чёрт, и потому ничего не понимаю. Хотя, замечу, я и Гилберт наблюдаем подобное не в первый раз.
— Но вы же говорили, что учились с ним вместе, должны же вы хоть что-то знать о нём!
С этим утверждением мистер Кемпбелл не спорил, но его ответ ничуть не обнадёжил собеседника.
— Мы учились с Коркораном не в университете, а в Вестминстере, но, поверьте, он и там был загадкой. Сколько его помню, всегда ходил, уткнувшись в книгу, и когда ему докучали, ронял несколько слов невпопад. Вот и всё. Потом — университет, откуда он уехал в Европу. По его возвращении мы увиделись в Лондоне. К этому времени шлейф этой чертовщины, как вы изволили выразиться, за ним уже тянулся. Женщины теряют головы. И не только женщины, кстати… — Он умолк, затем после непродолжительного молчания ядовито продолжил, — упомянутый субъект является вашим братцем, и уж вы-то…
Его слова затихли, и тут раздался тихий стон. Мистер Кемпбелл, который был не настолько бессердечен, чтобы не утруждать себя демонстрацией сердечности, положил руку на плечо Стэнтона. Того шатало он еле скрываемой боли.
— Ну, полно, что вы, успокойтесь, Клемент, прошу вас!
— Вы же говорили, что он содомит! Какого ж чёрта он не клюнул на Нортона? Они не шибко-то выбирают — не из кого.
— Я не знаю, Клемент.
— Но что делать, Господи, что делать, Софи же потеряла голову!
— Можно подумать, только она… Не убейся этот чёртов Нортон, точно также потеряла бы голову и его сестрица, что до сестрицы Моргана — чего и ждать от такой дурёхи? Это чертовщина, но происходит она везде, где он появляется. Удивительно, что ваша сестрица, Стэнтон, как будто не утратила способность соображать. Кстати, почему вы не говорили, что у неё такой божественный голос?
Стэнтон нервно отмахнулся, давая понять, что это его не занимает.
— Идите к чёрту… — пробормотал он.
Мистер Кемпбелл, пожав плечами, направился в дом. Коркоран, неслышно ступая по траве, растворился в тени лигуструма и вышел к скамье галереи в круг фонарного света. Он не заметил, что мисс Хеммонд, обойдя дом и не найдя его, подошла к альпийским горкам. Не заметил он и отца Дорана, искавшего Клемента, и остановившегося с другой стороны колоннады.
Доран нашёл того, кого искал, но мистер Клемент Стэнтон, заметив при возвращении в дом в свете фонаря мистера Коркорана, резко повернул к нему. Увидев брата, Кристиан расслабленно поднялся. Некоторое время оба молча стояли друг напротив друга. Мистер Доран подошёл ближе. Это не Нортон. Этой стычки он боялся.
Однако произошло то, чего он совсем не ожидал.
— Я… я ненавижу вас, Коркоран. Я… но я… — Стэнтон рухнул на колени, он едва не выл, — я… я умоляю вас. Сжальтесь… Завтра я, вспоминая об этом, наверное, возненавижу вас ещё больше…
— Разве это возможно? — Мистер Коркоран зло поморщился и протянул руку брату, — встаньте и не злите меня, Клемент. Чего вы хотите?
— Я…я умоляю… Мне плевать, что Хеммонд оставит все вам, но её я отдать не могу! Пожалейте. Я не могу без неё, — он потерянно уставился на ботинки Коркорана. — Вы должны понять… Она говорит, что не любит меня, но… Я думал, надеялся, что титул и имение… и она тогда не откажет… — Клемент неожиданно возненавидел себя до дрожи и, трепеща, вскочил. Коркоран, однако, не упивался, как он ожидал, торжеством. На его лице были написаны чувства достаточно противоречивые — раздражение и усталость, но и изумленное потрясение одновременно. Теперь, когда Стэнтон поднялся, они снова стояли вровень.
— Вы говорите о мисс Хеммонд? — Мистер Коркоран тяжело вздохнул и задумался. Стэнтон не сводил с него больного взгляда. Коркоран вяло продолжил, при этом не был груб, скорее было заметно, что он делает над собой усилие, пытаясь быть мягким, — но мне кажется, что вы не совсем понимаете ситуацию. Буду откровенен с вами, брат мой. Ваша просьба… не знаю, как это сформулировать, чтобы не обидеть вас… Ваша просьба… «оставить вам мисс Хеммонд…» отвечает заветному желанию моего сердца. Я ничуть не увлечён. Не будь просьбы дяди — уже был бы в Италии. Но есть ли у вас уверенность в том, что объяснив мисс Софи, что она влюблена без взаимности, мы не обнаружим её утром в том же ущелье, что и Нортона? — Мистер Стэнтон побледнел как полотно. — Вы же первый обвините меня после в её гибели.
