– И тебе многих кругов, Дарре. А почему шепотом?
– Мастер Кальд сказал, что вы можете скрывать свои имена, поэтому и не говорю громко. Позвольте представиться, Налад, мастер-оружейник.
– Я рад, что мастер Кальд помнит меня. Можете говорить громче при моих родных, они знают Дарре Кальда.
– Мастер Кальд просил напомнить, что приглашал вас.
– Я обязательно появлюсь в Черных горах, но не сейчас, возможно, после холодного сезона. Если сумеете сообщить об этом Кальду, обязательно скажите, он поймет, почему не могу приехать.
– Хорошо, Дарре.
– А как уважаемый гном узнал меня?
– По мечу, мастер Кальд подробно описал его в письме всем гномам и просил помочь, если возникнет сложная ситуация.
– Сложной ситуации нет, но что вы могли бы порекомендовать нам, Дарре, из кожаных доспехов, для меня и вот этого юноши, так, чтобы не привлекать внимания?
– Я гном, у меня только металл, но есть знакомый, который предложит хорошую кожу по сходной цене. А разве Дарре не предпочитает металл?
– У Дарре есть кольчуга гномьей работы с облегчающим амулетом, – вклинился в разговор отец, – но он ее не носит.
– Она привлекает внимание, что сейчас ни к чему. А уважаемого гнома интересует пара мечей на продажу, гномьей работы, хотя мы – не гномы, можем и ошибиться.
– Конечно, приходите, – оживился торговец. – А сейчас пойдемте, провожу к другу.
Я разорил отца еще на пять золотых при покупке кожаной брони для нас с Маликом и Солдом. Причем последних золотых, за исключением денег на крупы, соль и посуду. У отца как настоящего купца все расходы были распределены. В довесок к броне выпросил у оружейника перчатку для стрельбы из лука, на большом пальце которой была бронзовая накладка. Мне перчатка показалась удобней перстня. На следующий день гном выкупил у нас три меча, один – за пять, два – по пятнадцать золотых, купил все четыре кинжала по золотому и посоветовал, где продать два эльфийских лука по шестьдесят золотых. Так что деньги у нас были.
После продажи луков мы вышли в прострации. Никто не ожидал, что творения эльфов стоят так дорого. И почти сразу же я столкнулся со знатным, даже чувство дежавю проснулось.
– Ты, навозная слизь, откуда выпала? Кобылья моча, не видишь, куда прешь?
– Может, прикусишь свой змеиный язык? – вдруг вспыхнул отец. – Или засунешь его куда-нибудь?
Пока офигевший дворянин переваривал сказанное, его отец или дядя, в общем, сопровождающий, разразился тирадой:
– Ты! Смерд! С кем разговариваешь?
– Я, Рамос эн Ровен, таких неучтивых десятками порол и не собираюсь с тобой, свинья, разговаривать по-другому.
– Это безземельные настолько обнищали?
Видок у нас правда был не очень, переодеваться мы не стали, ходили в том, в чем приехали, то есть в мешковатых деревенских рубахах и брюках.
– Настолько же, насколько земельные пропили свое дворянское достоинство, раз не представляются.
– Эдегар и Жерман эр Соруа, завтра на северных воротах.
– Вы даже не помните, кто назначает время и место, ваше оскорбление вы сможете смыть кровью или не прийти с позором, завтра в первой четверти на восточных воротах. Рамос и Норман эн Ровены.
Спустя квартал Малик спросил:
– Можно узнать, какие еще секреты таятся в вас, господа бароны?
– А ты когда-нибудь спрашивал о нашем положении?
– Нет, не думал.
– Может, наша вина в скромности?
– Нет, извините, эн Ровен.
Когда доехали до «Усталого купца», я отозвал отца в сторону:
– Объяснишь?
Он вздохнул:
– Мне на войне император успел даровать звание безземельного барона, отнять его не в силах даже Гард Первый, нынешний король. Я не хотел принимать звание, на это есть свои причины. Случай с Лекамом в Екануле меня вразумил. Теперь ты эн Ровен – это настоящее наше имя. Ровный – всего лишь прозвище.
Вечером настроение было скверным, мало того что нарвались на дуэль, так еще и за волчат пришлось золотой выложить – разнесли в комнате все, что только можно было. На ужин заказали в общем зале мясо и выпили красного старкского, что в связи с полувоенным состоянием между королевствами оказалось очень дорого.
– Утром надо заехать в книжную лавку. – Отец был хмур.
– Зачем? – поинтересовался Малик.
– Норман видит силу. Нужна книга с элементарными плетениями.
– Купим бумаги. Я, Софья, Лекам и Савлентий и так нарисуем.
– Дед просил еще книгу по норанскому языку.
– Зачем, я и так его знаю, по крайней мере, письменный.
– Откуда?
– В академии как-то раз попалась книга на норанском, там очень интересные плетения для амулетов, пришлось подучить. Не скажу, что очень хорошо знаю, но прочесть смогу.
– А что за язык – норанский? – Я решился проявить свою безграмотность.
Малик посмотрел на меня как на недалекого:
– Нораны – народ из-за моря. В имперское время мы с ними вели торговлю по порталам. Но после Темной войны порталы блокированы. Главный портал остался во дворце императора. Теперь мы с ними не контачим.
– А что, на кораблях не доплыть?
На меня еще раз посмотрели как на слабоумного, никто не ответил. Но я понял – не доплыть.
Вечер на этом не кончился, к нашему столу подсел купец:
– Может, воины хотят пива?
Первым подвох понял, как ни удивительно, Солд:
– А почему ты решил, что мы воины?
– Одежда проста, а оружие у всех дорогое – явно не купцы и не селяне.
– Допустим, – продолжил отец. – Чего надо?
– Ну я же говорил – воины, сразу за дело. Вам, случайно, не на восток?
– Может быть, не юли.
– Вы воины, вам ехать на восток – вы встали в трактире на восточных воротах. Мне надо туда же. Но в трех-четырех днях пути, говорят, объявились разбойники, а у меня всего двое сопровождающих. Нанимать свободных опасно, никто не гарантирует, что я не найму тех же бандитов, которые через два дня пути обчистят обоз. Вы ни к кому не нанимаетесь, то есть разбойниками не можете быть, едете на восток, может, вы согласитесь сопроводить меня на четыре дня пути обоза? Плачу по золотому.
– Нет, у нас свой путь.
– Жаль, конечно, если надумаете, то я выезжаю в начале первой четверти. – Купец ушел от нашего стола.
Когда он отошел, я поинтересовался:
– А почему бы с ними не поехать?
– Во-первых – долго, мы даже шагом будем ехать быстрее, во-вторых, деньги он платит хорошие, просто так не стал бы раскошеливаться, значит, действительно опасно.
Утром встали пораньше. Мы с отцом размялись. Я попытался привыкнуть к мечу Малика, так как моим магическим на дуэли драться было нельзя. Хорошо, что орк гонял меня на разных клинках, и я быстро подстраивался к балансу нового оружия. После утренней разминки умылись и переоделись. Новая одежда пахла пряностями, наверняка купцы специально посыпали. Теперь мы не походили на заблудившихся крестьян, но на знатных тоже не тянули. Простая одежда горожанина скрывала нас в общей массе народа, выделяя лишь своей новизной. Позавтракав (мы с отцом не ели, нам нельзя было перед дуэлью, в случае ранения в живот это могло обернуться смертельным исходом), выехали в сторону восточных ворот. В книжную лавку по пути все-таки заехали. Отец взял книгу с простыми плетениями, а вот книги по норанскому языку не было. На подъезде к воротам заметили, что стража усиленно проверяет выезжающих, среди охраны был светлый. Видимо, кого-то искали. Поскольку мы ехали под подлинными именами, нас это не очень обрадовало. Шальной – явно в розыске, а мы с отцом тоже числились в Екануле не самыми лучшими гражданами.
