временем заметил Муся. — Так шо торг обещает быть удачным.
— Торг? — снова испугавшись, просипел Оасан.
— Конечно. Не думали же вы, шо я стрясу с них только по пятьдесят тысяч на брата? — Муся покосился на Растрёпу с Верой и добавил: — И сестру? Нет, уважаемый! Это, с учётом их наглого поведения, слишком уж маленькая сумма для откупа! Пускай предложат шо-то такое, шо заставит наc не только их простить, но и поспешить с расследованием.
По лицу Оасана стало понятно: он уже жалеет, что связался с этими сумасшедшими. Да и трапеза, надо сказать, после всего произошедшего завершилась в гробовом молчании. Что, по мнению Игоря, было даже совсем неплохо. Всё-таки он не сомневался, что Умаян с Сеолой попытаются подслушать, о чём здесь говорят.
Торг вышел долгий и ожесточённый. Муся сел на своего любимого конька и принялся полоскать торговцев. В ход шло всё. Начиная от «незаживающих ран в душе друга Игоря» и заканчивая «общей усталостью следственной группы» в результате столкновения «с утомительной человеческой глупостью».
Да что уж там, даже самое начало диалога было впечатляющим. Муся расстарался на славу:
— Таки как я рад вас видеть с нашими деньгами, по сто тысяч на каждого, шоб у вас совесть всегда цвела и пахла!
Умаян и Сеола не отставали: торговались за чужие и свои деньги, не щадя глоток и актёрского таланта. И старались они так, что к середине торга Игорь понял: Пустырь — это не перевалочный пункт для торговцев, а уголок земли, собирающий великовозрастных сирот со всего Упорядоченного, чтобы их хоть как-то накормить и обогреть. И у этих сирот ничего, ровным счётом ничего нет: ни денег, ни ценных товаров, ни совести.
Чтобы доказать, как он недоедает, Умаян даже порвал на груди рубаху. Но долго разглядывать свою «рахитичную» упитанную грудь не дал. А Сеола хоть и обещала показать, но не показала: видимо, застеснялась. И ведь оба торговца были уверены, что выигрывают в споре!
Муся, бородатый талантище, позволил им незаметно скинуть цену за «прощение». Однако намертво встал в тот момент, когда Умаян и Сеола потребовали закончить расследование как можно скорее. И сделать это во что бы то ни стало, даже ценой сна и отдыха.
Стоимость компенсации от узла тут же начала расти обратно, всё ближе и ближе к старой цифре. А затем, из-за непонятливости некоторых, и вовсе её превысила. Отдельным удовольствием в этот момент было наблюдать за изменением эмоций на лицах Сеолы и Умаяна.
Победное выражение сменилось задумчивым… Затем — удивлённым…
А потом сквозь удивление проступило отчаяние, граничащее с паникой.
Муся использовал все те аргументы, которыми они сбивали цену в первой половине торга, чтобы теперь её поднять.
Когда Сеола и Умаян выходили из шатра, глаза у них были круглыми, лица — вытянутыми, а жизнь — загубленной. Ведь в итоге Пустырь обязался выплатить по пятьдесят три тысячи каждому «оскорблённому». Ну и ещё сверху двадцать тысяч лично Игорю, чтобы смазать тяжёлые жернова правосудия.
— Знаете, шо я вам скажу, друзья мои? — проговорил Муся, достав из сумки флягу и сделав из неё долгий глоток. — Шо пока живут на свете жадные и глупые люди, убивать я-таки буду только порождений и чудовищ! А вооружённым грабежом пусть занимаются тупые неудачники!
— Спасибо… Я всегда мечтал увидеть, как их выставят на деньги! — Оасан не поленился отвесить Мусе поясной поклон, а тот отмахнулся и предложил:
— Просто поставьте мне где-нибудь скромный памятник с подписью: «Моисею — покарателю поцов!». Этого мне будет достаточно! Кстати!.. Игорь, я сдержал своё слово и отстоял наши столь любимые уже всем сердцем капиталы, хотя их нам ещё не принесли. И, думаю, если после получения денег мы быстренько закончим расследование, тогда нам не придётся доказывать своё право на эти деньги силой.
— Закончим, — кивнул Игорь.
Деньги, правда, пришлось ждать до следующего утра. Сумма была настолько огромной, что собрать её быстро не смогли даже на Пустыре. Тем более, как подозревал Муся, большую часть выкупа Сеоле и Умаяну пришлось платить из собственного кармана, срочно распродавая всё, что можно было.
Утром мешок с деньгами был доставлен к шатру, а затем торжественно передан Бизону, который тут же умудрился куда-то его спрятать. Впрочем, Игорь давно догадывался, что у обоих героев есть немаленькое хранилище в каком-нибудь свёрнутом пространстве. И доступ туда имеют только они.
После завтрака отряд снова выдвинулся на дело. Ну то есть на поиски того, кто хотел подкинуть какую-то улику в вещи Игоря. Конечно, было бы лучше искать его по горячим следам, но Бизон резонно заметил, что достаточно просто поймать. А дальше этот подозрительный тип сам всё расскажет.
На этот раз идти пришлось через весь узел. Миновав основные улицы и торговые площади, отряд даже приблизился к туманным стенам. «Ощущение мерзости» вело Игоря и его спутников всё дальше и дальше, к краю Пустыря.
У самой границы тумана они обнаружили очередные руины. Видимо, было всё-таки время, когда на Пустыре имелось постоянное поселение. Правда, похоже, это относилось к какому-то очень давнему периоду. Оставшиеся с тех времён здания были практически разрушены.
И найденные руины ничем из общей тенденции не выбивались. Несколько прямоугольников камней, которые выделялись на фоне естественных неровностей почвы разве что своими правильными формами и прямыми углами. В общем-то, это даже сложно было назвать постройкой.
Вот только стоило Игорю и его спутникам пройти мимо, как «ощущение мерзости» резко изменило направление. Для верности Игорь обошёл руины по кругу, но навык чётко указывал на них. Цель поисков явно находилась где-то внутри.
— Он там, — Игорь кивнул на руины.
— Не то чтобы я сомневался в твоих словах… — покачал головой Бизон. — Но спрятаться среди этих камней как-то…
— Да никак там не спрятаться тому, кто больше зайца! — поддержала мужа Растрёпа. — Игорь, тот нехороший тип точно там?
— Полной уверенности у меня нет… — признался Игорь. — Но, по ощущениям, именно там. Могу проверить ещё раз.
И он снова прошёлся вокруг руин, пытаясь нащупать направление. Не с первого раза, конечно, но всё получилось. «Ощущение мерзости» указывало на руины, но делало это как-то странно. Будто есть, помимо главного, ещё какое-то направление.
И только спустя несколько минут до Игоря, наконец, дошло. Разобравшись, в чём дело, он даже рассмеялся.
— Понял, куда идти? — догадался Эрин.
— Да! — Игорь кивнул. — Он и вправду в
