в темноту за окнами. — Куда мы едем?
— Да вот узнал, что если тебя доставить императору, то получу награду, — растянул губы в улыбке, отмечая, как дёрнулся кадык на шее рыженького. — Оказывается, при дворе знают, что ты раскрыл секрет перемещения сознания и духа в тело.
Дядя Стёпа среагировал мгновенно — тело Лампы метнулось вперёд с невероятной для такого щуплого паренька скоростью. Пальцы, больше похожие на стальные крючья, потянулись к моей шее. В глазах алхимика плескалась такая ярость, что впору было позавидовать.
Клятва крови сработала, едва его руки коснулись моей кожи. Тело рыженького скрутило. Он рухнул на пол машины, корчась от боли. Лицо исказилось гримасой муки, а изо рта вырвался сдавленный хрип.
Водитель встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. В его глазах читалось беспокойство. Я махнул рукой, мол, всё нормально, продолжай. Колёса глухо шуршали по дороге, убаюкивая своим монотонным звуком.
— Магинский… — прошипел дядя Стёпа сквозь стиснутые зубы. По его лбу катились капли пота, оставляя тёмные пятна на воротнике рубашки. — Что ты за человек такой?
— Как ты вообще дожил до своих лет, если настолько импульсивный? — улыбнулся, наблюдая, как старый алхимик пытается совладать с болью.
— Когда у меня было моё тело… — дядя Стёпа закашлялся, его пальцы царапали обивку сиденья. — Никто не смел со мной так говорить.
В тусклом свете фонарей, проносящихся за окном, лицо Лампы казалось восковой маской.
— Время изменилось, — пожал я плечами, разглядывая, как подрагивают его веки. — Как и тело, и возможности. У меня есть вопросы, сейчас ты очень подробно на них ответишь.
— Да и так бы это сделал, — простонал алхимик. Его голос звучал глухо, словно из-под земли.
— Это тебе наука за то, что в прошлый раз поднял ненужную тему со мной, — опустил взгляд на скрюченную фигуру.
Машина мягко покачивалась на неровностях дороги. За окном проплывали тёмные силуэты деревьев, сливающиеся в одну бесконечную ленту. Хотел ли я, чтобы тело Лампы мучилось? Конечно, нет. Но этот дядя Стёпа… Он слишком много знает. Пусть у нас и вынужденное сотрудничество, пусть он и полезен, но крайне не нравится, что ему известна правда обо мне, хоть и не вся.
— Я понял, — выдавил из себя мужик. По его лбу катились крупные капли пота. — Больше никогда, клянусь, пока сам не захочешь!
У моей провокации была ещё одна цель. Попробовать, как я могу не останавливать последствия действия клятвы крови, а чуть их уменьшать. И, кажется, получается всё лучше. Боль в его глазах сейчас не казалась такой невыносимой.
— Уже второй раз я не могу перейти на новый ранг, — начал издалека, глядя, как за окном проплывают редкие огни деревень. — В прошлый раз впитал два кристалла, сейчас один, и ничего.
— Останови боль! — дядя Стёпа с трудом вернулся на сиденье. Его пальцы впились в подлокотник с такой силой, что побелели.
— Могу лишь её усилить, — лениво закинул ногу на ногу, — ведь ты снова пытался меня убить.
С такими людьми, как дядя Стёпа, работает только сила, которую они должны постоянно ощущать. Был уверен, что старик в теле пацана уже ломает голову, как обойти клятву крови Лампы и занять его тело навсегда.
— Ладно, — пожал плечами. — Видимо, тебе нравится.
— Стой! — взметнулась рука Степана Михайловича. В его голосе прорезались интонации того старого алхимика, которым он был раньше. — Дай посмотрю.
Глаза рыженького засветились тусклым синим сиянием. Я почувствовал, как по телу словно невидимым артефактом провели — холодно и колко. Магия старика пыталась проникнуть глубже, но я остановил её, выставив барьер. Дядя Стёпа нахмурился, его лоб прорезали глубокие морщины — непривычное зрелище на юном лице Лампы.
— Твой источник… — выдохнул старик, и веснушки на лице паренька стали ещё заметнее в тусклом свете приборной панели. — Ты его притащил с собой в новое тело. Уж прости, по-другому не объяснить.
Его пальцы рисовали в воздухе какие-то знаки, пока он продолжал:
— И вот теперь ему требуется энергия, чтобы сохранить свои свойства. Чем выше уровень, тем больше. Ты же должен был это понимать… А-а-а-а! — крик заполнил салон машины.
Водитель вздрогнул, но я успокаивающе махнул рукой. За окном мелькали редкие фонари, отбрасывая причудливые тени на искажённое болью лицо Лампы.
— Не представляю, как у тебя это вышло, — прохрипел старик сквозь стиснутые зубы. — Но теперь нужно в два, а то и в три раза больше ресурсов.
Остановил действие клятвы крови. Мужик обмяк в кресле, словно тряпичная кукла. Его грудь тяжело вздымалась, а по вискам стекали капли пота.
Наконец-то я получил одну из возможных теорий. Откинулся на спинку сиденья, прокручивая в голове слова алхимика. Если это правда… Печально, конечно, но у всего есть своя цена.
Машина летела по ночной дороге, убаюкивая мягким покачиванием.
«Плевать на ресурсы, — решил я. — Главное, что мой уникальный дар со мной».
В темноте вспыхнули и погасли фары встречного автомобиля. Дядя Стёпа прерывисто дышал, приходя в себя. Глушилку я выключил, и водитель ничего не слышал.
Жора мне кое-что передал из запасов деда. Сжал второй кристалл, чувствуя, как пульсирует внутри нетерпение. Магия хлынула в каналы, наполняя их до предела. Источник жадно впитывал энергию, расширяясь всё больше и больше. Вот он, момент перехода на новый уровень…
И снова ничего. Тело впитало силу, словно пересохшая земля — воду. Каналы наполнились до краёв, но качественного скачка не произошло. Я выругался сквозь зубы.
«По крайней мере, теперь знаю причину, — мелькнула мысль. — Магия на пятом ранге, но копировать новую способность пока не получится». Ничего, скоро Тёркины добудут свежие кристаллы. Тогда попробую снова, с куда большим запасом энергии.
— На вот! — швырнул последний камень дяде Стёпе. — Развивайся.
— Как милосердно, — губы Лампы скривились в усмешке, но старик тут же приступил к работе.
Я наблюдал за процессом со смесью любопытства и раздражения. У рыженького тоже не вышло перескочить на следующий уровень. Впрочем, ничего удивительного — они с Ольгой только недавно прорвались.
— Что ты знаешь про Магинских? — спросил у алхимика, когда тот закончил.
— Ничего, — он небрежно пожал плечами. — Я специально выбрал слабенький род и дурачка в нём. Думал, заберу тело, свалю и постепенно верну свои возможности, — его губы снова
