Место удобное, на Киевском шоссе, перекрытом у Наро-Фоминска, сейчас точно нет машин – нетрудно проколоть шины проезжающего микроавтобуса и совершить захват. На дорогу указывала стрелка и было подписано: «Перекресток возле коттеджного поселка “Медея”. План гениален и прост. На обратной стороне распечатки перечислялось все необходимое: две пары шин R16, веревка, скотч, резиновые дубинки и так далее. В конце списка Валентин добавил от себя: «Все, что от меня зависит, я сделал. На подходе к Зоне вас встретит сержант Наливайко и проведет, ему лично надо будет отсыпать 10 кусков зеленых. В дальнейшем связь будем держать через него. Он покажет, где оставлять записки».
«Деньги Валёк отрабатывает на отлично», – подумал Игнат, встал и направился к двери.
Окрестности Наро-Фоминска. Ольга
На этот раз Ольге пришлось перекраситься в рыжий, чтобы напоминать журналистку на фотографии. Получилось так себе. Но на себя она вообще перестала быть похожей. Артюхов посчитал, что негоже известному репортеру разгуливать в ношеных джинсах, и велел облачиться в бордовый костюм с юбкой и лаковые туфли на низком каблуке.
Ночью Игарт угнал семиместный микроавтобус «мерседес» и спрятал в арендованном гараже, утром Артюхов купил все по списку, включая шины. В автомобиль загрузились за два часа до операции – чтоб доехать вовремя и избежать непредвиденных обстоятельств. Проселочными дорогами поехали на место.
Ольга тряслась на заднем сиденье, так переживала, что зуб на зуб не попадал. Наверняка «мерс» уже числится в угоне, и если на пути будет пост гайцов, хана операции.
Рулил Артюхов, Игарт, насупившись, сидел рядом с ним. Ползли медленно, чтобы лишний раз не провоцировать гайцов. Дождь прекратился еще ночью, но дорога была влажной. Лето отступило, похолодало так сильно, что запотевало лобовое стекло.
Возле поселка Ожигово свернули на опустевшее Киевское шоссе. Миновали указатель на Шеломово, последний обитаемый поселок в окрестностях Наро-Фоминска. Еще полтора километра, и появился едва заметный указатель на садовое товарищество «Медея». К элитным дачам, спрятавшимся в живописном сосновом бору, вела асфальтовая однополоска.
Сейчас поселок опустел: кому ж из толстосумов захочется тут жить, когда рядом с домом не пойми что творится. Артюхов включил аварийку и припарковался у обочины. Игарт одно за другим скинул колеса в придорожную траву, туда же положил домкрат, набор отверток, пакет с веревками и скотчем.
Ольга вышла, нависла над Артюховым:
– Волнует меня эта авантюра…
– Всех волнует. День открытых дверей для телевизионщиков – наш звездный час.
Игарт вылез, вытирая о себя руки, и сказал:
– И не боятся ведь журналистов! Из Зоны сталкеры толпой бегут. А если их увидят? Начнется истерия: «Военные расстреливают ни в чем не повинных жителей Наро-Фоминска!»
– Думаю, Фрайб обеспечит тишину и покой, – ответил Артюхов. – Сегодня там еще и третий кордон: Фрайб и боевые машины.
Не в силах стоять без дела, Ольга принялась аккуратно, щадя больной палец, стаскивать шины подальше в траву, но Игарт отодвинул ее в сторону и сделал все сам. Вздохнув, она уселась на покрышку, скрестив ноги.
Закончив разгружать машину, мужчины сели в неё и укатили в садовое товарищество, чтобы спрятать «мерс» в лесу, он еще пригодится, чтоб держать там пленников.
Едва они тронулись с места, как проехала машина НТВ.
Артюхов говорил, что водитель нужной машины подкуплен. Он остановится, даже если не прокалывать колеса шипами, и позаботится, чтобы никто не висел на хвосте. Но все-таки…
А если в то же время проедет другой автомобиль, проколет шины? Надо будет всех связывать? Господи!
Пронесся еще один микроавтобус, и Ольга решила отступить в лес и спрятаться за папоротниками. Одинокая женщина на обочине наводит на странные мысли. Захватив тяжелый черный пакет, она поплелась в лес, но заметила на дороге из «Медеи» бегущих Артюхова и Игарта, помахала им.
До начала операции оставалось сорок минут. Спрятались за папоротником. Ольга привалилась к сосновому стволу, достала из кармана пиджака смятый листок со списком вопросов, которые следовало задавать, чтобы коллеги-журналисты не заподозрили неладное.
Игарт разложил на сырой земле веревку, маскхалаты, заткнул за пояс муляж пистолета, задумался. Артюхов вытащил из сумки пакетик с шипами.
Терлись, поскрипывая, сосновые стволы, звенели синицы, ветер посвистывал в проводах. Словно и нет неподалеку огромной Москвы, исчезла, стерта рукой гениального программиста.
– Я против, чтобы Оля в этом участвовала, – снова заладил Игарт. – Мне все равно, я бессмертен…
Ольга шумно вздохнула:
– Да что ты заладил? Думаешь, мне хочется рисковать? Да я трясусь от страха! Увы, только я похожа на журналистку, а военные будут проинструктированы, кто приедет. Или предлагаешь тебя побрить, накрасить и надеть парик?
– Она права, – поддержал ее Артюхов. – Телевизионщиков трое – нас трое, все логично. Валентин не успел рассказать, как все будет, но думаю, там яблоку негде упасть, журналисты, репортеры, газетчики с фотоаппаратами. Показывать ужасы Зоны будут всей толпе одновременно. Парочку мутантов (дамы упадут в обморок), пару аномалий (к ним присоединятся парни). Игарт в это время затеряется в Зоне, ты вернешься, и мы вместе уедем.
– Много они наснимают, – усмехнулся Игарт. – У них в Зоне перестанет работать техника.
– Да? – вскинул бровь Артюхов.
– Даже автоматы не стреляют.
– Забавно. Еще вот что. Ольга, когда мы захватим журналистов, пригонишь наш тарантас? Надо ведь где-то хранить заложников. Ладно, пошел я делать ди-версию.
Ольга прошептала:
– Удачи!
Артюхов, не оборачиваясь, зашагал по сырой траве к дороге, чтоб разбросать шипы, и его камуфляжные штаны намокли до колен. Лишь сейчас Ольга заметила, что дрожит уже не от страха – она промочила ноги. Игарт встал, сгреб в охапку маскхалаты и веревки, понес к небольшой насыпи.
– Готово, – сказал Артюхов, спустился к Игарту.
Они легли в траве, накрывшись маскхалатами. Ольга пригнулась, попятилась за деревья. Наряд у нее уж очень яркий.
В назначенное время вдалеке зарокотал мотор. Звук все нарастал. Когда появилась машина, Ольга сглотнула, замерла. Сейчас…
Раздался хлопок, завизжали тормоза, что-то заскрежетало. Мгновение – и снова тишина. Хлопнула дверца, донеслось неразборчивое бормотание.
Ольга выглянула из укрытия: качая головой, водитель сидел на корточках, украдкой озираясь по сторонам. Женщина из машины спросила взволнованным голосом:
– Кость, что случилось?
– Прокол, – ответил он и поднялся.
Будто из-под земли вырос Игарт, поднес к его виску муляж ТТ:
– Это ограбление. Выходите из машины. Руки за голову! Живо!
Артюхов обходил машину с другой стороны, в одной руке он держал пистолет, в другой – нож.
– У нас нет денег! – проблеял невидимый Ольге оператор.
– Из машины! – взревел Артюхов, распахнул дверцу.
Телевизионщики подчинились. Вышла испуганная женщина, за ней – трясущийся оператор.
– Вам это с рук не сойдет, – бормотал он.
Игарт бросил на асфальт маскхалат и скомандовал:
– На землю, лицом вниз!
Водила подчинился с готовностью. Женщина встала на колени с видом приговоренной к казни Марии Антуанетты, потом легла рядом с ворочающимся оператором, которого уже связывал Артюхов.
«Пора», – подумала Ольга и сквозь лес рванула к дороге в дачный кооператив. По пути порвала колготки и оцарапала ногу.
Машину поставили недалеко от поворота, у обочины. Ольга уселась на водительское сиденье, завела мотор и рванула с места.
Когда она подъехала, пленников погрузили в салон «форда», Артюхов с Игартом уже поменяли проколотые передние колеса. Ольга подъехала к «форду», открыла дверцу в салон, и мужчины принялись снимать сиденья, чтобы сложить пленников на полу.
Сиденья бросили тут же, у дороги. Пока Игарт проверял, надежно ли связаны журналисты, Ольга открыла бардачок, нашла там страховку и документы на машину. Потом выпотрошила черную, довольно вместительную, сумочку журналистки – выпал паспорт, удостоверение, ключи от квартиры, немного денег, косметика, блокнот, айпад и прочая лабуда. Ольга сгребла все обратно, открыла паспорт. На первой странице была фотография русоволосой девочки с тонкой шейкой и узкими губами. Вторая фотография – нынешняя дама, только брюнетка, губы силиконовые, ресницы наращенные.
Анна Александровна Величаева.
Москва, двадцать девять лет. Отлично!
Пока она проводила ревизию, Артюхов отогнал машину с пленниками в лес, вернулся пешком и уселся за руль, потер руки:
