– Чё там с пепловцем? – жуя бутерброд с колбасой, прогундосил Старый.
– Я ему сказал, что винтовку получит в обмен на КПК Черного. Правда, жалею теперь. Мне кажется, будто этим я подписал бедняге смертный приговор…
– Да брось ты переживать из-за всякой ерунды! – напарник возмущенно взглянул на Егора. – Совестится он – гляньте на него… Правильно сделал! Правда, я сам хотел этой мрази наемной открутить кое-что между ног, но не побрезгую и помощью со стороны! Ты что, насильно его втянул в это дерьмо? Он сам пришел в Зону! А здесь не вечеринка в честь дня рождения бабушки, и он не сопливый шестилетний внучок. Ты знаешь, сколько нашего брата сталкера положил этот Сеня?
Егор удивленно уставился на захмелевшего напарника.
– Чё глазками залупал? Да, еще несколько лет назад пепловцы отстреливали все живое, что перемещалось по просторам Зоны. Мутанты, сталкеры, бандосы – им было без разницы! Они, видите ли, уничтожали Зону под корень. Затем до тупой башки Еремина, по-видимому, дошло, что правильные сталкеры – это плацдарм для вербовки опытных, отобранных Зоной бойцов с развитым чутьем и наличием мозгов в черепушке. Свою лепту, конечно, внесли и торговцы. Ведь одиночку проще обобрать, чем хорошо вооруженную организацию. Вот и стали барыги по своим каналам давить на генерала. Кто лестью, кто скидками, подкупом – в общем, постепенно «Пепел» стал лояльно относиться к вольному радиоактивному мясу…
– Погоди, – Егор прервал захмелевшего ветерана, – а генерал Еремин – это кто?.. Что-то знакомое в памяти мелькнуло… Кстати, не в первый раз уже за последнее время… Странно это все…
– Еремин? Так покойный ныне бывший глава «Пепла». Погиб он, когда «Пепел» совместно со сталкерами, «Анархией» и спецназовцами Шелестова зачищал территорию Станции от «Ока» и «Легиона». Тогда как раз много чего натворили «Раскольники» – отколовшаяся от «Пепла» группа. Но это совсем другая история, долго все объяснять.
– Спецназовцами Шелестова?! Час от часу не легче… Так он из армейцев?
– Именно! Этот человек – своего рода Легенда. Он тогда против приказов пошел, разругался со своим начальством армейским и прибыл со своими спецами на помощь нам всем. Очень своевременную помощь оказал, надо сказать. После смерти Еремина место командира поредевшего «Пепла» освободилось, а Шелестову с его парнями-спецназовцами дорога домой была закрыта, и они решили остаться здесь.
Егор опять задумался.
– Почему же тогда ты говоришь, что Сеня много сталкеров убил?
– А он не из нового состава группировки. Он как раз из старого. На его глазах тогда Еремин и погиб, генерал прикрыл оставшихся с ним бойцов от взрыва гранаты, бросился на нее своим телом. Царство мужику небесное… Но все равно Сеню это не оправдывает нисколько, поэтому не вздумай себя корить ни в чем. Ты все сделал правильно! А то ишь… Сопли он распустил, Мать Тереза!
– Тебе легко говорить… – Любимчик укоризненно посмотрел на напарника. – Ты в Зоне уже вон сколько! А я?! И нечего меня ругать! Да и не собираюсь я долго здесь торчать, чтоб привыкать к ней… Не для чего! Кстати, а «Око» это… Мы ж его с тобой, как я понял, видели! Как же его тогда могли уничтожить?
– «Око»? Это не то «Око», что тогда было. Ну… Вернее, проект, наверное, тот же, а хозяева, похоже, другие… Короче, не знаю я! Чего докопался? Из Зоны он уйдет… Тогда какого хрена ты обо мне тут переживаешь?!
– Ну ладно, понял я, хватит бубнить! Нет, чтоб похвалить за заботу о крестничке нашем, так он мне еще и лекцию взялся читать!
– Ой, спасибо тебе, благодетель ты наш! Что ж делать-то без тебя будем?! – заплетающимся языком стал ехидничать Старый. – Я и сам бы расквитался с Черным!
– Пошел ты, алкаш сраный! – Егор встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Чтобы как-то себя занять, Лысенко забрал у охранника свое оружие и на улице под навесом тщательно разобрал автоматы, вычистил, хорошенько смазал. Сердце щемило от мысли, что скоро он расстанется с «Винтиком», как про себя называл ВСС. Вроде Егор расставил все точки над «i», но в душе что-то противилось решению покинуть Зону. Словно был у него какой-то неоплаченный долг. Здесь у него есть верный друг, готовый отдать за напарника жизнь, работа, как называли сталкеры свое занятие, полная приключений и азарта. С другой стороны – постоянный, бессмысленный, смертельный риск. Ради чего? Адреналин? Деньги? Мужская сущность добытчика? Да пропади оно все пропадом! Или нет? Для кого или чего рисковать жизнью? Семьи нет, детей – нет… Мать? Как там мама? Как живет одна?
Егор достал подарок бармена и попробовал выйти в Интернет. Есть! В памяти тут же всплыло лицо малолетней соседки Томки. Она тайно сохла по взрослому соседу и часто присылала от чужого имени любовные записки на его электронную почту. Сейчас уже почти вечер – Томка должна зависать в сети, если, конечно, не обзавелась каким-нибудь прыщавым ухажером.
«Томка, привет! Как жизнь? Как там поживает тетя Люба? Егор», – пальцы сами набрали сообщение и адрес. Моля бога, чтобы вертихвостка была дома, он нажал «Отправить». Тут же пришел отчет о доставке. Глаза с надеждой и нетерпением смотрели на небольшой экранчик. Одна минута ожидания сменила вторую и третью. Рука безнадежно потянулась к кнопке выключения, как вдруг компьютер весело завибрировал, и в уголке высветился малюсенький конвертик.
Егор сидел и не решался открыть сообщение. Что там – хорошие или плохие известия? Как из тумана на экран выползли длинные строчки: «Егорка, привет, родной! Ты где пропал? Возвращайся быстрее! Сына бывшего главы администрации посадили в тюрьму. Тетя Люба была в прокуратуре – все обвинения с тебя сняты. К вам понаехало родни, и твоя мама нянчит племянников. Мои предки и все соседи помогают, чем могут. Все волнуются за тебя. Ты хоть бы позвонил или письмо прислал. Все очень, очень скучают! Тамара».
У Любимчика отлегло от сердца. Слава богу, все хорошо! Тепло разлилось по телу, будто мгновенно нырнувшему в озеро счастья. «Конечно, Томка под «все» имела в виду себя – зараза хитрющая», – улыбнулся он.
Пальцы снова забегали по клавиатуре: «Передай, пожалуйста, всем привет. У меня все хорошо. Нашел клевую работу на севере. Где – не скажу! А то понаедут знакомые – яблоку негде будет упасть. Нянчись потом с малышней…))) Скоро пришлю матери денег. Скажи, что я ее люблю. Когда попаду домой – не знаю. Заранее благодарю и целую (в щечку) «всех очень, очень скучающих». Егор».
Дождавшись отчета о доставке, Лысенко как на крыльях полетел в бар. Отдал на входе оружие и заметил у стойки шепчущихся голубков – Старого и Гектара.
– Я не удивлюсь, если однажды застану вас вместе в постели! – пошутил светящийся радостью сталкер.
– А чего это ты такой развеселый? – подозрительно щуря опухшие после сна глаза, поинтересовался напарник.
– Так домой скоро! – играл счастливого тупицу Егор.
– Еще двадцать! – шепнул бармен.
Старый пристально вгляделся в лицо товарища и непринужденно кивнул. Лысенко сделал вид, что не понял происходящего, и спросил:
– Мы сегодня есть собираемся, или Зона объявила Великий пост?
– Сейчас Сучок разогреет мясо, и начнем! – заулыбался Гектар, доставая очередную бутылку коньяка.
Время до вечера пролетело незаметно. Егор утомил КПК, изучая историю Зоны, а его напарник сладко проспал весь остаток дня.
Ужинали обстоятельно и долго, поэтому отдыхать улеглись поздно ночью. Старого до кровати пришлось тянуть силком. Несмотря на почти коматозное состояние, ветеран требовал продолжения банкета и порывался спеть свою любимую песню. Но как запевала ни старался, дальше «Черный ворон…», и то – с заиканиями и завываниями, дело не пошло.
На этот раз Любимчик выключился сразу. Хорошее настроение и такой же коньяк подействовали лучше всякого снотворного. Снились дом и какой-то странный, старинный на вид амулет, где головы медведя, волка и змеи объединялись в треугольник с одним общим глазом, которым служил неизвестный кроваво-красный камень. Вот только подробностей на следующее утро Егор вспомнить не смог, как ни старался. Почему проснулся рано – тоже оставалось загадкой. Старый, как ни странно, не храпел. Будильник никто не заводил. В баре стояла девственная тишина. Голова с похмелья не болела. В общем, парадокс – да и только.
Вооружившись инструкцией к своему «Хищнику», Егор ударился в чтение, с намерением снова уснуть. Эффект оказался обратным. Остатки сонливости разогнало напрочь, и Лысенко с интересом стал вникать в содержание брошюрки.
Оказалось, что бронепластины спины и груди с десяти метров могли выдержать очередь из натовской винтовки, а брюки и ботинки не поддавались воздействию большей части агрессивных сред.
