После этого недоверие в глазах Хамелеона не исчезло окончательно, но он слегка кивнул, показывая, что принимает мальчика на некий испытательный срок.
Тиль, заметно напрягшийся в начале разговора, расслабился и присел за первый попавшийся столик с совершенно измученным видом:
— Леон, — жалобно произнёс он, — ты меня до трясучки таким приёмом доведёшь!
— А что, ты опасался, Уйленшпигель? — мурлыкающим тоном осведомился Хамелеон. — Чего же опасался наш маленький художник?
— Мало ли, что взбредёт в твою голову… — уже жалея о сказанном, пробормотал Тиль.
— Вы слышали? Он сказал «взбредёт»! — в притворном возмущении воскликнул Леон, и все вокруг зашумели, старательно выражая недовольство. По ощущениям Сифа, Хамелеона здесь почитали, уважали, боялись, но мало кто по-настоящему любил.
Но Леон, похоже, был сегодня в хорошем расположении духа. Он снова закурил и, не дожидаясь какой-нибудь ответной реплики, вернулся к кассе. Сиф оглядел уже изрядно задымлённое помещение и чуть не рассмеялся, представляя, что устроит ему полковник, учуяв запах табака на одежде. По меньшей мере, никогда уже не отпустит гулять с Тилем — это точно.
Тем временем Тиль пришёл в себя и вздохнул свободнее, когда последние любопытные взгляды исчезли. Может быть, новенький мальчик и интересовал ещё кого-то, но пока все придерживали любопытство при себе. Хотя бы, потому что Леон заговорил, подёргивая сигаретой в опущенной руке.
— Сегодня, понятное дело, никаких особых дел мы обсуждать не сможем, — растягивая одни и глотая другие гласные, протянул он, с небольшими модуляциями, на одной ноте. — Нечего тревожить новичка знаниями, которые ему пока не полагаются.
Крашенный мужчина, тот, что расхохотался, узнав про хиппи, фамильярным тоном выкрикнул:
— Слышь, Леон, а у тебя никак паранойя!
— Когда имеешь дело с русской Лейб-гвардией, помимо воли становишься мнительным, — холодно отрезал Хамелеон. Тон его напоминал тон верховного жреца, в чьём могуществе кто-то из младших посмел усомниться.
— Да что они могут сделать?!
— Ну, например они взломали наш сайт. И успели изрядно набраться информации, не правда ли, наш гений веб-программирования? — уничижительный взгляд Хамелеона остановился на взлохмаченном очкарике лет двадцати пяти, похожем на вечного студента: долговязый, сутулый, с кожей, изрядно сдобренной порцией подростковых прыщей, с неуверенными сиротливыми усиками. Под взглядом Леона, парень съёжился и принялся нервно протирать заляпанные очки краем рубашки.
— Я… больше атак не повторялось! Я регулярно проверяю! — поспешил заверить он.
— Вот и умница, Гений, — неожиданно ласково промурлыкал Хамелеон. — Так держать. Ведь они не дураки, чтобы повторно ломать сайт… Так что, как видите, кое-что имперцы делать могут!
— Но мы же сбили одного из них вчера! — снова возразил кто-то из угла. Сиф, чтобы не показаться излишне любопытным, не стал вглядываться. — Уж это-то на них должно подействовать лучше попытки подрыва!
«Никакой попытки подрыва не было», — хотел возразить Сиф, но вовремя сдержался. И так взгляд Леона то и дело возвращался к нему. Подрыва не было, ведь Хамелеон не дурак, чтобы устраивать международный инцидент с убийством самого Великого князя.
Но свою осведомленность показывать здесь совершенно точно не стоит.
— Да, был ранен один из сопровождающих, — подтвердил тем временем Хамелеон, втянул носом дымок от своей сигареты и огляделся по сторонам: — Но беда в том, что, кажется, это их вовсе не поразило.
Тиль ещё крепче сжал руку Сифа. Ему совсем не нравилось, как произнёс последние слова Хамелеон, но Сиф ничего не мог сказать так, чтобы его услышал один Тиль. Пришлось просто сжать руку в ответ. Художник ойкнул, и Сиф поспешил ослабить хватку.
— А это правда, что имперцы взяли нашего снайпера? — спросил сидящий с Тилем за одним столиком молодой человек в кожаной бандане. В данный момент он с одержимостью фанатичного противника курения давил окурок в щербатой пепельнице, поэтому лишь мимолетно поднял взгляд на Леона.
Зато остальные тут же взглянули на Хамелеона, подтверждая свой интерес к данному вопросу.
— А ты не смотришь телевизор? — усмехнулся Леон, которому, Сиф был готов дать «честное офицерское», было приятно внимание десятков глаз.
— А что, этому ящику нужно верить? — с насмешкой поинтересовался человек в бандане.
— Иногда там показывают правду. Снайпера взяли, но ведь он ничегошеньки не знал! Пришли люди, заплатили деньги, дали цель, ушли люди. Всё! Какое разочарование! — Леон проглотил чужую насмешку, посчитав ненужным отвечать на такое. — Особенно разочаровалась имперская охрана, ведь они даже подняли на уши милицию!
Члены КМП расхохотались. Сиф тоже неуверенно улыбнулся, но, правда, по другому поводу. Знал бы этот самодовольный Хамелеон, что, вот, среди присутствующих прямо-таки настоящий агент Лейб-гвардии!.. Самовольный, правда…
Левое ухо заранее обреченно заныло, осознавая, что с ним будет, когда полковник узнает.
— В общем, недооценивать Россию не стоит. Она упряма в желании подчинить Забол и сделать его своей пешкой в очередной военной игре. Посол не обратил внимания на угрозу жизни своих сопровождающих, не правда ли… — взгляд Леона пробежал по присутствующим и надолго остановился на Сифе. Мальчик беспокойно заёрзал, стараясь вновь вернуть себя в состояние расслабленно-созерцательное, но скрывающее в глубине искру вызова, задора. Состояние, свойственное Спецу, задумчивому юному хиппи. Оно было для Сифа естественным, как дыхание… как чёткая офицерская собранность.
По лицу Леона промелькнула череда мимолетных выражений, словно он спорил и взвешивал, как поступить, но затем взгляд сместился на Тиля.
— Не правда ли, Уйленшпигель?
— Откуда я могу это знать? — поразился художник и часто заморгал, словно у него внезапно заслезились глаза.
— Да ниоткуда, в общем-то, — уже равнодушнее отмахнулся Леон. — Предлагаю считать, что с официальной частью покончено. Сегодня мы ничего не обсуждаем и празднуем великую победу одной армии над другой, которую с таким восторгом и размахом все отметили вчера. Эй, как ты там назвался… Спец! Ты выпьешь со мной за великую смертоносную армию?
Сиф застыл, мучительно колеблясь. За Победу выпить он был просто обязан, как офицер. Но ведь он хиппи и категорически не может принять тост за армию, не перевоплотившись в офицера окончательно! А ещё и попробуй отговориться аргументом, что дома его за выпивку будет ждать трёпка! Это будет самое ужасное.
— Я… — он на подозрительно деревянных ногах подошел к Леону, понимая, что оставаться на месте совсем не стоит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
