С точки зрения Тесла, это была его книга, и Мартин должен был просто исполнить его просьбу. Это вызвало трения особенно потому, что Мартин часто одалживал Тесла деньги из сумм, причитающихся ему как редактору, но Тесла их никогда не возвращал. На какое-то время Мартин решил закрыть на это глаза.
После получения первых фотографий, включая скромную стилизованную гравюру с изображением недавнего портрета Тесла, Мартин попросил предварительного просмотра. «Я положу их под замок или в сейф, если пожелаете, пока не наступит время публикации, – обещал Мартин. – Но я хочу получить одну из первых в качестве исторического сувенира». В то же время Мартин сообщил Джонсону, что Университет Небраски предложил присудить Тесла почетную докторскую степень в честь празднования их двадцатипятилетней годовщины. «Я уговаривал его принять. Хочу, чтобы вы с миссис Джонсон тоже на него повлияли. Мне кажется, он имеет на нее большое влияние так же, как и на любую другую женщину, включая его сестер».
Маловероятно, чтобы Тесла очень хотелось получить докторскую степень от малоизвестного Университета в Небраске. Для человека такого происхождения и образования это предложение было незначительным. Джонсон считал, что лучше было бы, если с таким предложением выступил более престижный университет, например, Колумбийский колледж. Тесла только что получил Золотую медаль Эллиота Крессона от Франклинского института за «серьезные и неутомимые исследования в качестве пионера в этой области и за неоценимый вклад в науку». Однако медаль не могла сравниться с докторской степенью, и Джонсон написал Хьюи Фэрфилду Осборну – одному из высокопоставленных лиц в Колумбийском колледже, уговаривая его сделать предложение Тесла.
«Будет очень разумно, если именно Колумбийский колледж предложит ему степень, так как его первая лекция, если я не ошибаюсь, была прочитана именно там, и поскольку Нью-Йорк является сценой его исследований. Думаю, что можно справедливо сказать, что не много существует людей, занимающих такое же положение в теоретической и практической областях науки. Что касается его общего культурного уровня, то могу сказать, что он хорошо знаком с литературой Италии, Германии и Франции, а также славянских стран, не говоря уже о греческой и латинской. Особенно ему близка поэзия, и он постоянно цитирует Леопарди, Гёте или венгерских и русских поэтов. Я не знаю людей с таким разнообразием вкусов и обладающих такими колоссальными знаниями».
Джонсон закончил свое письмо описанием характера ученого. «Это очень мягкий, искренний, скромный, утонченный, щедрый и сильный человек».
Поскольку профессор Осборн хорошо знал Тесла и слышал его лекцию, он согласился с Джонсоном и поговорил с Сетом Лоу – президентом университета.
– Пултон сказал мне, что в Англии и Франции Тесла был удостоен множества наград. Мы не должны позволить другому университету опередить нас и наградить человека, который живет рядом с нами.
– Он ведь соотечественник Пьюпина? – поинтересовался Лоу.
– Да, конечно. Именно по настоянию профессора Пьюпина и профессора Крокера Тесла выступил у нас с лекцией.
– Разве они не поссорились? – осторожно спросил президент.
– Я краем уха слышал, что между ними возникли небольшие разногласия, но уверен, что все наладится. В любом случае остается мало сомнений в том, что Тесла ведущий инженер-электрик в нашей стране.
Через несколько недель ученый получил почетную докторскую степень от Колумбийского колледжа, а вскоре после этого удостоился подобной чести от Йельского университета.
Добившись признания своих коллег, Тесла получил то, к чему стремился. В престижных газетах и журналах появлялись статьи, и он был на короткой ноге с самыми видными литературными и общественными деятелями того времени.
Сила Ниагарского водопада (1894)
...
Насколько необычна была моя жизнь, может наглядно показать следующее происшествие. Подростком я был очарован рассказами о Ниагарском водопаде и рисовал в своем воображении огромное колесо, движимое этим водопадом. Я сказал дяде, что поеду в Америку и приведу этот план в исполнение. Тридцать лет спустя мои мечты воплотились в жизнь на Ниагарском водопаде, и я изумился непостижимым глубинам разума.
Никола Тесла
Покорение Ниагарского водопада не было ни в коем случае предопределено. Оно зависело от многих факторов. Первый серьезный план по покорению могучего водопада был предложен в 1886 году – план Эвершеда. Томасу Эвершеду, гражданскому инженеру, работавшему на канале Эри, пришло в голову создать разветвленную сеть каналов и туннелей вблизи водопада, на которых разместились бы двести водяных колес и промышленных мельниц. Возможно, он работал над своим планом сорок лет, поскольку еще в 1840-х годах молодым человеком трудился на Ниагаре землемером. Хотя план был привлекателен, он требовал много средств и был опасен, поскольку почти все девять миль раскопок, необходимых для рытья каналов и котлованов для колес, должны были производиться взрывом каменных пород, и затраты примерно составляли 10 миллионов долларов. Таким образом, чиновники из «Ниагарской строительной компании» хотели посоветоваться с видными инженерами и изобретателями.
В 1889 году Эдисон предложил план, в котором смело утверждалось, что постоянный ток может поступать в Буффало, находящийся на расстоянии приблизительно двадцати миль. Поскольку значительное количество постоянного тока никогда прежде не передавалось на расстояние больше чем одной-двух миль, это предложение было встречено с энтузиазмом, однако большинство инженеров выразили сомнения, особенно Спрейг и Кеннели – два сотрудника Эдисона. Вестингауз также сомневался в осуществимости этого плана по передаче электрической энергии и предложил использовать сложную систему кабелей и труб со сжатым воздухом для передачи энергии в Буффало. По этим причинам планы по покорению водопада в основном сосредоточились на строительстве промышленного комплекса рядом с Ниагарой.
Передача электрической энергии на большие расстояния была на грани фантастики. Надо помнить, что Эдисону удавалось создать всего лишь небольшое количество энергии, которого хватало на то, чтобы зажечь лампочки, да и то только в непосредственной близости от источника энергии. Поскольку в его аппарате постоянного тока по-прежнему использовался коллектор, он не мог передавать большое количество энергии, хотя был способен заставить работать несколько моторов, если они находились рядом с генератором. Поэтому передача энергии между Лауффеном и Франкфуртом в 1891 году так всех поразила. Браун и Добровольский не только превзошли примерно на сто процентов рекорд Эдисона, но и передали значительное количество энергии – огромное достижение, не имевшее аналогов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
