Обмен взаимными угрозами каким-то немыслимым образом ее немного успокоил.
— Ты говорила, что не можешь черпать энергию. Как ты тогда провела ритуал? — немного поуспокоившись, заговорила Мэйв, понимая, что запугиванием тут ничего не добиться.
Негоже ей в таком возрасте спорить на повышенных тонах с какой-то человеческой соплячкой. Она и без того сможет все разузнать. Главное, подобрать правильные слова. Но те колебания все равно не давали ей покоя. Была небольшая догадка или даже некая параллель с тем, что эта чертовка каким-то образом научилась взаимодействовать с магической энергией, которая находилась в растениях, на манер Знающих. Но это, скорее, походило на бредни, не более. Сдавленно выдохнув, Мэйв уставилась в светло-зеленые глаза Деры.
Магия людей и эльфов всегда отличалась. У каждой были свои тонкости, которые никто из адептов не раскрывал. Да и не раскрыл бы даже под пытками. Такие вещи охранялись слишком ревностно, что людьми, что эльфами. Благо, что и те и другие никогда в эти самые тонкости друг к другу не лезли. Видать, из-за профессионального чувства такта. К тому же без должного единения с первостихией, пусть это и звучало весьма неоднозначно, такого не совершить. Все начинающие Знающие проходили через это путем медитаций, сеансов слияния и прочих вспомогательных процедур. Чародеи подобное даже не практиковали, так как просто не видели в этом смысла, а еще не обладали должным набором информации. Но дело ведь было не только в том, что человеческая девка прикоснулась к столь тонкой и специфической материи, но еще и в том, что какая-то загадочная чародейка-наставница, посмела ее подобному обучать.
— Корень мандрагоры, — выдохнула Дера, понимая, что и сама немного пришла в себя. Не окончательно, конечно, но тем не менее вцепиться в лицо эльфке она больше не хотела.
— Ты черпала энергию из него?
— Не совсем. Я просто взаимодействовала с ней. Я могу чувствовать ее, но очень слабо. Могу взаимодействовать с ней, но черпать или накапливать нет. Поэтому я не могу использовать заклинания, инвокации, проклятия и порчи.
— Я так и знала. В тебе есть определенный ген, ведь так?
— Так, — Дера сощурилась и с нескрываемым подозрением всмотрелась в блестящие глаза Мэйв.
— Только дефективный. Так?
— Я бы назвала его слабым, но не дефективным, — зачем-то решила уточнить травница.
— Я могу назвать всю тебя дефективной, а не только твой ген. Но дело тут не в этом. А в том, что, имея такую слабую предрасположенность, ты все же решила взяться за магию. И сделала это совершенно не отдавая себе отчета о последствиях.
Фредерика молча вздохнула, но взгляд не отвела. Наступила тишина. Они долго всматривались друг в друга, пока эльфка, наконец, не отпустила руку девушки и не сделала шаг назад.
— Вопиющее неуважение, — скрестив руки на груди, заключила она. — По-хорошему, я не должна позволять тебе использовать такие знания. Они не предназначены для людей.
— И почему же? Меня обучили этому на очень даже законных основаниях, — Дера также скрестила руки и исподлобья взглянула на Мэйв.
— Эта чародейка, что обучала тебя, была человеком?
— Да.
— Омерзительно. О каких тогда «законных основаниях» ты говоришь? — скривилась эльфка. — Но больше омерзения у меня вызывает то, что человек позволил себе обучать такого же человека тем знаниям, которые использует только мой народ.
— Что это значит?
— То, что слышала. А теперь сгинь с глаз моих. Видеть тебя не могу.
Дважды просить не нужно было. Травница небрежным движением руки смела в сумку все, что осталось на столе, фыркнула, развернулась на пятках и побрела в свой темный угол. На самом деле ее уже и саму воротило от общества этой стервы. И мало ей было простой неприязни, так еще теперь она, кажется, завела себе самого настоящего личного врага. Как же плохо, что Эскель уехал так надолго. Она и не думала, что будет тосковать по нему. Но то тянущее чувство в груди кроме как «тоской» иначе обозвать не получалось. И оно уж явно не родилось из неприязни к остроухой хозяйке землянки.
Усевшись на земляной пол и подтянув к себе колени, Фредерика сложила на них руки и уперлась лбом, тихо всхлипнув.
— Ну где же ты, Эскель? — сдавленно шепнула она, а из ее глаз ручьем полились слезы.
Комментарий к Часть 14. Лягушка с секретом
Бечено
Часть 15. Пугг хочет быть возьмаком
К ночи небо затянули тучи. И случилось это настолько быстро, что ведьмак даже не успел пристроиться где-то на ночлег. А как громыхнул гром, и сверкнула яркая вспышка молнии, Эскель и вовсе чертыхнулся. Еще и поблизости, как нарочно, не было никакой пещеры или грота. Василек, привязанный к дереву, громко сопел и фыркал. Гром расколол небо в очередной раз, тогда конь и вовсе встал на дыбы. Боялся он грозы, что уж поделать. Ну, а как тут не бояться, если что-то прямо над головой сверкает и раскатисто грохочет, оставляя долгоиграющее эхо.
— Тише, тише, — зашептал ведьмак, огладив вороной круп. — Впервой, что ли?
Конь только фыркнул и мотнул головой. С минуты на минуту должно полить, а они только справились с третьим тайником. Осталось еще семь, а день уже подходил к концу. Вообще, он планировал даже не спать и перекусывать на ходу, чтобы управиться как можно быстрее, но непогоду, почему-то, не учел. Да и как тут учесть, если небо до последнего оставалось ясным? Торопливо отвязав Василька, Эскель схватился рукой за переднюю луку и влетел в седло. Нужно было подыскать, где укрыться, пока на это еще осталось время. И следующий тайник для этого вполне себе мог подойти. Если успеет добраться, конечно.
А как направился в сторону следующего схрона, то надежда на то, чтобы найти хотя бы вместительное дупло, чтобы залезть туда и переждать грозу, таяла на глазах. Вокруг был густой лес, что жил своей жизнью, но намека даже на самую захудалую пещерку не было. Ветер холодил кожу, залетая под наспех застегнутую куртку. Эскель поднял ворот и втянул шею в плечи, ссутулившись. Вот что значит — лето подходит к концу. Прохлада уже не была такой желанной, а пробирала холодом до костей. Одной рукой посильнее стянув полы куртки, второй он сжал поводья и ногами сильнее стиснул напряженные бока Василька. Останавливаться нельзя было, ни в коем случае. Пусть хоть ураган его накроет. Иначе так и на неделю можно застрять в этой глуши. В голове трепыхалась только одна мысль — быстро управиться, вернуться к Дере и где-нибудь под раскидистым дубом отоспаться с ней в обнимку.
