class="p1">
Разорив Хаджи-Тархан и Сарай Берке, Хромец Железный двинулся на север, на русские города. Завоеватели взяли Елец. «Весть о нашествии сего нового Батыя привела в ужас всю Россию. Ожидали такого же общего разрушения, какое за 160 лет перед этим было жребием государства нашего; рассказывали друг другу о чудесных завоеваниях, о свирепости и несметных полках Тамерлана; молились в церквах и готовились к христианской смерти, без надежды отразить силу силою»[69].
По слухам, Тамерлан вел на Русь четырехсоттысячное войско. Слухам верить нельзя. Но даже если у Хромца Железного было в боевом строю «всего» сто тысяч человек, то справиться с ними было бы очень трудно. В эти дни Василий Дмитриевич проявил завидную выдержку и хладнокровие. Он решил дать бой великому полководцу, повелел князьям срочно явиться в Москву со своими дружинами. Вскоре русские дороги оживились: в столицу шли со всех сторон дружины. Вели их молодые и старые князья и воеводы. Народ успокоился. Собрав рать, Василий Дмитриевич впервые надел на себя воинские доспехи и выступил во главе русского войска навстречу врагу, остановился за Коломной.
Волнение вновь охватило московский люд. Страшно. А вдруг сын Донского не справится с великим Тамерланом? Василий Дмитриевич повелел Киприану организовать перевоз из Владимира в Москву иконы девы Марии. Летописцы объясняют это решение тем, что великий князь-де хотел успокоить жителей Москвы. Объяснение, мягко говоря, туманное. Столице, конечно же, нужна была чудотворная икона, но… почему именно в столь опасный для государства момент великий князь решил перевести русскую святыню в Москву? Если отвлечься от общепринятых объяснений, то можно предположить, что сын Донского просто выбрал очень удобный момент для сего акта…
Захватив огромные богатства в Ельце, других русских городах, Тамерлан взял курс к верховьям Дона. Шел он, шел на север и вдруг остановился, разбил лагерь и целых две недели думал о чем-то очень важном. Две недели, четырнадцать дней.
Москвичи встретили икону Божьей Матери на Кучковом поле, где впоследствии был возведен Сретенский монастырь, поставили Чудотворную в Успенском Соборе.
В тот же день грозный Тимур повернул свое войско назад и отправился в Азию. Великая гроза миновала Русь.
Но почему же не пошел на север Тамерлан? Люди, глубоко верующие в чудеса, считают, что его остановила чудотворная икона Божьей Матери как раз в тот миг, когда русские люди, собравшиеся на Кучковом поле, увидав икону, пали ниц в слезах радости и умиления, в великой надежде на спасение. Владимирская Божия Матерь оправдала их надежды.
Люди-реалисты называют в перечне причин, повлиявших на решение Тамерлана повернуть назад, надвигавшуюся осень. Странно как-то осень надвигалась в том году! Две недели потребовалось великому полководцу для того, чтобы, стоя на одном месте и осматривая пейзажи Дона, понять ее неотвратное приближение! Нет, не осень помешала Тамерлану!
Наверняка все эти четырнадцать дней напряженно работала разведка повелителя Чагатайского улуса. Он никогда не делал необдуманных шагов. Отправляясь в походы, он продумывал все до мелочей. Иначе бы он не был Тамерланом, войско которого преодолевало по несколько тысяч километров за один поход. Ни одной осечки не совершил Тимур. Ни одной. И уж осень-то Восточно-Европейскую предусмотреть он мог еще в Маверанахре. Его остановила не осень. Нужно помнить еще и о том, что Хромец Железный имел много долгов! Его воины работали не за идею. Об этом говорит он сам и его биографы. Походы в богатейшую Индию покрыли долги Тамерлана. Он с лихвой расплатился со всеми участниками и героями битв и сражений. Поход в Восточную Европу имел двойственную задачу: сокрушить зарвавшегося Тохтамыша и набить обоз богатствами.
Биографы Тимура с восхищением пишут о том, что в Ельце и в других городах воины Чагатайского улуса награбили несметные богатства. В Москве их было еще больше. С 12 августа до начала ноября Тамерлан вполне мог со своими-то воинами дойти до Москвы и вернуться на Северный Кавказ, чтобы оттуда идти на юг – за солнцем, за теплом, как он сделал когда-то в походе из Маверанахра на Среднюю Волгу.
Тамерлан две недели собирал сведения о состоянии дел в Москве. Он повернул назад потому, что Василий Дмитревич ждал его в Коломне, полный решимости дать сражение завоевателю.
Владимирская икона Божией Матери совершила свое очередное чудо 26 августа 1395 года. Она успокоила души людей, встречавших ее с великой надеждой. Она оправдала их надежды.
Но еще раньше совершил чудо Василий Дмитриевич, не спасовавший в трудную минуту и собравший в Коломне русскую рать.
Не последнюю роль в решении Тимура отступить наверняка сыграла и Литва. Великому полководцу нетрудно было догадаться, что русские будут сражаться с ними насмерть, что, даже выиграв сражение, он потеряет громадное количество воинов, и этим обстоятельством может воспользоваться Витовт. Подобру-поздорову вырваться из центра Восточной Европы чагатайцам не дали бы.
Мечта Витовта
Витовт мечтал о многом. В 1395 году он хитростью взял Смоленск. Он жил в этом русском городе несколько месяцев, а его зять, великий князь Василий Дмитриевич, готовый выйти на бой с самим Тамерланом, никак не отреагировал на потерю (пока временную) важного форпоста Русской земли на западных границах. Витовт был очень силен. Его владения простирались от Ржева и Великих Лук до Молдавии, Курска и Литвы. Он уже вплотную подошел к Можайску, Боровску, Калуге, Алексину.
Василий Дмитриевич приехал в Смоленск, чтобы обсудить государственные проблемы. То была встреча родственников. Пиры и шумные веселия следовали друг за другом. Но о делах вожди не забывали. Они утвердили сложившиеся к этому времени границы, Витовт обещал Киприану не притеснять православную веру (сам он крестился по католическому обряду). Сильный тесть вел себя гордо. Он не боялся вслух говорить о том, что хочет наложить дань на… Орду. И Василий Дмитриевич ему верил. (Кстати, то войско, которое за несколько месяцев назад до этой встречи захватило Смоленск, готовилось к походу на Тимура.)
По всей вероятности, тесть предлагал зятю союз в борьбе с Ордой. Но великий князь благоразумно отказался от такой чести, прекрасно понимая, что союз с могучим соседом может очень быстро перерасти в совсем иные, ненужные и неприятные отношения, а то и в полную зависимость Москвы от Вильно. Впрочем, расстались они по-родственному, но к этой важнейшей теме вернулись очень скоро.
Два последующих года Василий Дмитриевич вел упорную, впрочем, ставшую обычной, борьбу с Новгородом. Полного успеха не добился: мешали литовцы, к которым жители Господина Великого Новгорода могли обратиться в любую минуту.
В 1399 году у Витовта появилась заманчивая возможность нарушить сложившееся в Восточной Европе динамическое равновесие сил, сокрушить
