в совет бояр старейших: Илию Иоанновича, Петра Константиновича, Иоанна Никитича и других, с ними согласных в доброй думе; пришли к нам одного из них с древними оброками, какие вы платили царю Чанибеку, да не погибнет вконец держава твоя. Все, писанное тобою к ханам о бедности народа русского, есть ложь: мы ныне сами видели улус твой и сведали, что ты собираешь в нем по рублю с двух сох: куда ж идет серебро? Земля христианская осталась бы цела и невредима, когда бы ты исправно платил ханскую дань: а ныне бегаешь как раб!.. Размысли и научися!»[71].
Василий Дмитриевич внимательно прочитал послание, но продолжал делать все по своему.
В 1410 году умер Владимир Андреевич Храбрый. В своем завещании он, в частности, отписал свою треть Москвы всем своим пяти сыновьям, которые владели ей и пользовались доходами погодно.
В последующие пять лет дела Москвы ухудшились. После очередного переворота власть в Орде захватил Зелини-Салтан, симпатизировавший Литве. Витовт, пользуясь случаем, активизировался, пытался даже восстановить Новгородское княжение. Несколько поражений потерпели русские дружины. Казанский царевич с воеводой князя Даниила Борисовича осуществили дерзкий налет на Владимир. Днем, когда все горожане почивали в послеобеденном сне, они ворвались в город…
Нижегородский князь получил ярлык на княжение. Иван Михайлович Тверской сблизился с Витовтом, собрался ехать в Орду. Василий Дмитриевич, боясь, как бы Тверь не перехватила у Москвы инициативу, тоже поехал на свой страх и риск в Сарай. Великому князю повезло: в Орде опять сменилась власть и ханом стал Керимбердей, который несколько лет назад нашел в Москве убежище после смерти своего отца Тохтамыша… Странной может показаться ситуация в Восточной Европе на рубеже XIV–XV веков: Тохтамыш разорил Москву, а его дети нашли там приют. Витовт породнился с Василием, мечтал покорить его, а в 1422 году в войне с Тевтонским орденом ему помогали московская и тверская дружины. Одни ордынские ханы помогали великому князю в борьбе против Литвы, а другие делали все с точностью до наоборот. А вокруг этих трех главных «друзей-соперников» кружились «друзья-соперники» помельче.
В 1420 году Василий Дмитриевич потребовал от братьев дать клятву и признать старейшим своего пятилетнего сына Василия. Константин отказался и уехал в Новгород, где его приласкали и одарили уделом. Великий князь молча снес эту обиду.
Умер Василий Дмитриевич в 1425 году.
Свою первую духовную грамоту он написал в 1407 году. Она была скреплена серебряною с позолотой печатью, на которой изображен был Святой Василий Великий и выгравирована надпись: Князя Великого Василия Дмитриевича всея Руси. В ней он объявил своим преемником старшего сына Ивана, умершего отроком, но добавил «а даст Бог князю Ивану великое княжение держати», тем самым желая сыну утвердиться в Орде. После смерти Ивана преемником стал Василий Васильевич. В 1425 году ему исполнилось лишь десять лет.
Экономика Московского края
После 1409 года, когда Едигей нанес экономике Заокской земли страшный урон, каменное строительство в Москве становится редкостью вплоть до княжения Ивана III.
На рубеже XIV–XV веков в Москве развивается искусство книги. Многие рукописи украшаются прекрасными миниатюрами, орнаментом, заглавными буквами, заставками. Пишут еще на пергаменте, но все чаще начинает использовать хлопчатую и тряпичную бумагу.
В Москве увеличивается число русских иконописцев. В 1405 году Андрей Рублев, старец Прохор из Городца Радонежского, Феофан Грек расписали Благовещенский собор в Кремле, другие храмы. Они стали родоначальниками Московской иконописной школы. Андрей Рублев писал иконы Троицкого собора, а также иконы для Андроникова монастыря, где был погребен после смерти.
В городе развивалось литейное, чеканное, ювелирное дело. В Москве раньше, чем, например, во Пскове, умели лить свинцовые доски для покрытия храмов. Работали в столице прекрасные золотых дел мастера. Изделия (?) Парамина не раз упоминаются в летописях, а Василий Дмитриевич в духовной грамоте говорит о золотом поясе с драгоценными каменьями работы этого мастера.
На монетах Василия Дмитриевича часто встречается мирный всадник с соколом в руке, гораздо реже – конник с копьем.
В конце XIV века Москва стала быстрыми темпами развивать производство огнестрельного оружия. Русский генерал В. Г. Федотов, специалист по истории артиллерии, считает датой рождения русской артиллерии 1382 год.
В Москве, на Подоле «великого посада» неподалеку от церкви Николы Мокрого, развивалось кожевенное и сапожное, а также косторезное дело.
Даже неполный перечень ремесел и производств, развивавшихся в Москве на рубеже XIV–XV веков, а также продолжающееся, пусть и не быстрыми темпами, строительство каменных церквей, великолепное убранство храмов, основание в столице иконописных школ говорит о том, что город представлял собой сложный административно-хозяйственный организм, постоянно расширяющийся вместе со столицей.
Подавляющее большинство населения города составляли так называемые «черные люди», «чернь», свободные, но податные, платившие подать великому князю. По всей видимости, они происходили от потомков бродников, а также от тех, кого Иван Калита выкупал из ордынского плена. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что они подчинялись через своего сотника непосредственно «суду и расправе самого великого князя и его наместников», как пишет М. Н. Тихомиров, и на иерархической лестнице стояли на одной ступени со слугами великих и удельных князей, несших военную службу.
Московские бояре пытались подчинить себе «чернь», превратить в холопов, отнять у них дворы, часто расположенные в уютных местах города. Долгое время «черных людей» (а среди них было много мастеров, специалистов сельского хозяйства…) поддерживали великие князья.
Приток беглого люда в Москву, как и в другие города, не ослабевал. Уже в середине XIV столетия несколько раз поднимался вопрос о возвращении холопов и сельчан их владельцам, но отыскать в шумных слободах и посадах этих людей было очень сложно, к тому же среди них имелось много специалистов, мастеров на все руки, огородников. Удельные князья не проявляли особого рвения для поимки беглецов, и те становились свободными, заселяли формирующиеся новые слободы, посады.
«Черные люди», кроме сотника, поставленного над ними князем, выбирали себе старосту сотни или слободы, начало которых датируется М. Н. Тихомировым первой половиной XIV века.
«Наряду с черными сотнями в Москве… существовали на особом праве дворцовые слободы, населенные великокняжескими людьми… Великие князья обращали особое внимание на огородников и мастеров, которых они брали из числа сельчан и холопов, оседавших в городах»[72]. Например, Басманная, Гончарная, Иконная и другие дворцовые слободы. Положение людей в дворцовых слободах было на первых порах чуть хуже, чем положение людей в «черных сотнях», но уже Иван Калита освободил печорских сокольников от подчинения старосте и платежа дани. Кроме этого были еще княжеские, боярские и монастырские слободы.
Значительную часть населения Москвы составляли «люди купленные», «челядь», обслуживающие княжеские, боярские, митрополичьи
