значительно сокращая путь. Копыта лошадей поднимали облака пыли. В холодном воздухе едва слышно потрескивал колючий мороз. На полпути к Нуэстра-Сеньора порыв ветра наполнил долину песком, взметнув мелкие частицы так высоко, что солнце скрылось в желтом тумане. Хуанито повернулся в седле и посмотрел на запад – туда, откуда прилетел ветер.
– На побережье туман, – сообщил он сухо.
Джозеф даже не взглянул.
– Там всегда так. Пока существует океан, тем краям ничто не угрожает.
– Ветер дует с запада, сеньор, – уточнил Хуанито с надеждой.
Но Джозеф лишь горько рассмеялся.
– В другое время мы бы бросились накрывать сено и поленницы. А в этом году ветер уже много раз дул с запада, но так ничего и не принес.
– Когда-нибудь дождь обязательно пойдет, сеньор.
– С какой стати? – в отчаянье спросил Джозеф, глядя на выжженную землю. В живых остались только дубы, да и те спрятались под толстым слоем пыли.
Наконец всадники поехали по тихой улице Нуэстра-Сеньора. Городок опустел: половина населения разбрелась: все, кто мог, переселились к родственникам в более счастливые края, бросив на произвол судьбы дома, обожженные дворы и пустые курятники. Ромас подошел к двери и молча помахал, а миссис Гутьерес выглянула в окно. Перед салуном не стояли посетители, как прежде. Когда подъехали к приземистой глинобитной церкви, уже наступил вечер короткого зимнего дня. Два маленьких чернокожих мальчика по щиколотку в пыли играли на дороге. Спешившись, всадники привязали лошадей к древней оливе.
– Пожалуй, зайду, поставлю свечку, – сказал Хуанито. – Отец Анджело живет позади, во дворе. Когда соберетесь в обратный путь, буду ждать в доме тестя Гарсиа.
Он направился к входу в церковь, однако Джозеф остановил его:
– Послушай, Хуанито. Не возвращайся в рощу вместе со мной.
– Хочу вернуться, сеньор. Я ваш друг.
– Нет, – отрезал Джозеф. – Ты мне не нужен. Хочу остаться в одиночестве.
Голубые глаза Хуанито наполнились разочарованием и болью.
– Хорошо, друг мой, – произнес он тихо и вошел в открытую дверь.
Маленький выбеленный дом отца Анджело спрятался за церковью. Джозеф поднялся на крыльцо, постучал, и спустя мгновенье дверь открылась. Священник предстал в поношенной сутане и широких рабочих штанах. Он выглядел бледнее, чем прежде; глаза покраснели от долгого чтения.
– Входите, – пригласил отец Анджело с улыбкой.
Джозеф остановился посреди крошечной комнаты с яркими религиозными картинами на стенах. В углах возвышались стопки толстых книг в кожаных переплетах – все это были старинные миссионерские евангелия и жизнеописания.
– Хуанито велел прийти к вам, – пояснил Джозеф. Доброта и мягкий голос священника сразу успокоили его и расположили к беседе.
– Так и знал, что когда-нибудь придете, – ответил отец Анджело. – Садитесь. Дерево все-таки подвело?
Джозеф удивился:
– Вы уже говорили о дереве раньше. Что вы о нем знали?
Отец Анджело рассмеялся.
– Я в достаточной мере священник, чтобы узнать священника. Может быть, будете обращаться ко мне так же, как все: «отец»?
Джозеф почувствовал силу сидевшего перед ним человека.
– Хуанито велел прийти к вам, отец, – повторил он.
– Разумеется. Но все-таки ответьте: дерево вас подвело?
– Мой брат убил дерево, – мрачно признался Джозеф.
Отец Анджело заметно встревожился.
– Плохо. Глупый поступок. Но от этого дерево могло стать еще сильнее.
– Дерево погибло, – пояснил Джозеф. – Оно мертво.
– И после этого вы все-таки обратились к церкви?
Джозеф улыбнулся наивности этого исполнения миссии.
– Нет, святой отец, – ответил он. – Я пришел, чтобы попросить вас помолиться о дожде. Я приехал в эти края из Вермонта; там нам немало рассказывали о вашей церкви.
Священник кивнул:
– Да, знаю.
– Но земля умирает! – неожиданно крикнул Джозеф. – Помолитесь о дожде, отец! Вы уже молились о дожде?
Отец Анджело утратил значительную долю былой уверенности.
– Помогу вам помолиться о вашей душе, сын мой. Дождь пойдет. Мы служим мессы. Дождь пойдет. Бог сам решает, когда послать дождь и когда остановить.
– Но откуда вам известно, что дождь пойдет? – продолжал наступать Джозеф. – Говорю же, что земля умирает!
– Земля не умирает, – сурово возразил священник.
Но Джозеф взглянул недоверчиво:
– Откуда вам это известно? Пустыни когда-то зеленели. Если человек часто болеет, но пока всякий раз выздоравливает, разве это доказывает, что он никогда не умрет?
Отец Анджело поднялся, подошел к Джозефу и участливо посмотрел на него сверху вниз.
– Вы больны, сын мой. Болеет ваше тело, и болеет душа. Придете ли в церковь, чтобы излечить душу? Уверуете ли в Христа и помолитесь ли за спасение собственной души?
Джозеф стремительно вскочил и в ярости сжал кулаки.
– Моя душа? К дьяволу мою душу! Говорю вам, что земля умирает! Молитесь за землю!
Священник посмотрел в его горящие глаза и наткнулся на неистовый поток чувств.
– Главная забота Бога – это люди, – твердо заявил он. – Их путь на небеса и наказание в аду.
Гнев отступил так же внезапно, как нахлынул.
– Пожалуй, пойду, святой отец, – устало проговорил Джозеф. – Незачем было сюда приезжать. Вернусь к своему камню и буду ждать.
Он шагнул к двери, а отец Анджело пошел следом.
– Помолюсь за вашу душу, сын мой. В ней скопилось слишком много боли.
– Прощайте, святой отец. Спасибо за беседу.
Джозеф скрылся в темноте.
После его ухода отец Анджело вернулся в свое кресло. Сила этого странного человека потрясла его. Он посмотрел на одну из картин, на которой было изображено снятие с креста, и подумал: «Слава Богу, что он не проповедует. Слава Богу, что не стремится собрать вокруг себя учеников и последователей. – Внезапно мелькнула еретическая мысль: – Иначе здесь, на западе, появился бы новый Христос».
Отец Анджело встал, перешел в церковь и начал молиться перед высоким алтарем. Он молился за спасение души Джозефа, просил прощения за собственную ересь, а перед уходом обратился к Господу с простыми словами: пусть быстрее пойдет дождь и вдохнет жизнь в умирающую землю.
Глава 25
Джозеф подтянул подпругу и отвязал лошадь от оливы. Сел верхом и поехал в сторону ранчо. Пока он беседовал со священником, на город опустилась ночь – очень темная, так как луна еще не взошла. В некоторых домах горел свет, но окна запотели от тепла внутри и холода на улице. Не успел Джозеф проехать и сотни футов, как рядом появился Хуанито.
– Хочу остаться с вами, сеньор, – заявил он твердо.
Джозеф вздохнул:
– Нет, Хуанито. Я ведь уже сказал.
– Но у вас совсем нет еды. Алиса приготовила ужин и ждет.
– Нет, спасибо, – отказался Джозеф. – Поеду к себе.
– Ночь холодна, – не сдавался Хуанито. – Хотя бы выпейте немного.
Джозеф посмотрел на тусклый свет в окнах салуна.
– Пожалуй, выпью.
Они привязали
